Нелина Л. Роль «Белого движения» и «Белой идеи» в современном «белом проекте» Ч. II

После развала СССР началось возрождение «Белой идеи» сначала в ее историческом понимании, а затем и в несколько облегченной, адоптированной к сложившимся в России в начале XXI в. условиям в виде «белого проекта». И если в первом случае речь идет о, можно сказать, естественном процессе, то во втором явно прослеживается чья-то заинтересованность.


Потомки русских эмигрантов и их немногочисленные сторонники в России олицетворяют историческое понимание «Белой идеи». Как и в Гражданскую войну, она имеет несколько трактовок, однако учитывая сложившееся в обществе неприятие либерализма, здесь доминирует монархическое направление. Его сторонники, в свою очередь также разделяются на несколько течений.


Первая линия раздела проходит по вопросу о престолонаследии между сторонниками Дома Романовых (которые также разделяются на сторонников ветви Кирилловичей (Мария Владимировна) и Николаевичей (Дмитрий Романович)) и «соборниками». Первые убеждены, что наследниками русского престола могут быть только ближайшие родственники свергнутого царя, вторые – что исходя из положений о престолонаследии Свода законов Российской империи, в России нет законных претендентов на престол из числа свергнутых Романовых. Народ вправе созвать Земский собор и избрать самостоятельно монарха, который не может быть «продуктом современной политической системы» и будет находиться вне ее[1].


Вторая линия раздела проходит по оси «Третий Рим – Новый Израиль» (другой интерпретацией является «Российская империя – Святая Русь»). Противостояние националистов и империалистов характерно для российского общественного дискурса в целом, однако либеральная по своей сути идея национального государства находит своих сторонников и в среде монархистов, что по сути является трансформацией идеи православной монархии в России.


Неотделимость имперского устройства и православной церкви объясняются тесным переплетением государства и церкви в Российской империи, которое восходит к византийской традиции. Еще более эта связь была упрочена Петром I, со времен которого руководством и идеологами православной церкви актуализируются идеи двуединства церкви и имперского устройства. «Онтологическое, неуничтожимое бытие» империи в истории церковь обосновывала фактом «наличия» у Иисуса Христа римского гражданства, которым он «вписался в римскую власть» по итогам проведения переписи населения в Римской империи при императоре Октавиане Августе[2]. Исходя из этого тезиса все истинно верующие православные не могли рассматривать иных форм возрождения России, кроме как восстановление Российской империи. Однако Гражданская война, бурные потрясения XX и XXI веков, изменившиеся реалии, осознание всей сложности достижения поставленной программы максимум, а, может, и невыгодность выдвижения подобных лозунгов в «цивилизованном демократическом» сообществе, заставляют часть монархистов выдвинуть лозунг построения национальной империи – Нового Израиля, Святой Руси. Этот шаг предлагается рассматривать как временную меру по укреплению государственных устоев и нового осознания своей миссии имперским народом, обусловленный «тяжелой болезнью» инородцев и части «исконно русского народа». В качестве успешного исторического примера приводится опыт Византии, которая в VII в. под натиском арабов лишилась значительной части своей территорий населенных не греческими народами. Таким образом «византизм, в отличие от Pax Romano, отказавшись от этнически размытой имперской супернации, сделал ставку на этнически монолитный эллинский элемент и этим спас Империю[3]».


Отличительной чертой современных монархистов является их порой экзальтированная религиозность. Это объясняется тем, что идеалом государственного устройства церкви продолжает оставаться монархия, образ царя вписан в Литургию – наиболее устойчивую форму церемониала, а после 1881 г. православная церковь ввела специальный 18-й член Таинства – молитву за Государя[4]. В данном случае срабатывает взаимная заинтересованность РПЦ и монархистов. При этом подчеркнутая религиозность представителей данного течения тесно переплетается с символизмом, основанным на библейской, славянской и мировой мифологии. Часто используются символы «Святая Русь», «Белое Царство», для онтологической предопределенности царской власти используются символы божественного мужского (царского) и идущего от земли женского (народного) начал. В данном случае, скорее всего, свою роль играют уровень и вектор интеллектуального развития дореволюционной элиты и основной массы населения, своеобразный элитизм и эзотеричность сакрального знания о мироустройстве. Идея эгалитаризма отвергается в принципе.


Исторической особенностью монархистов, ассоциирующих себя с традициями «Белого движения» является отсутствие политических манифестов, программ и партий (Монархическая партия России была зарегистрирована только в 2012 г. и олицетворяет достаточно своеобразное течение в современном русском монархизме), которые могли бы представить их идеологию в каком-то завершенном виде. Слабость партий ко времени крушения империи и существование цензуры приводили к тому, что основной ареной общественных дискуссий по инерции оставалась литература. Эта традиция во многом воспроизводится до сих пор. С другой стороны эта идеологическая неопределенность оставляет свободу маневра при современном позиционировании, позволяя безапелляционно утверждать в качестве основной цели «Белого движения» демократическую модель развития России.


Несмотря на то, что большинство монархистов этого направления в процессе возрождения монархии предлагают использовать только эффективно зарекомендовавшие институты, остается ряд вопросов, которые на сегодняшний момент остаются неразрешимыми. Первостепенное положение среди них занимает возвращение экспроприированной собственности, многие объекты которой сегодня сменили уже не одного владельца. Общественное неприятие также сегодня вызывает факт оккупации территории России по приглашению руководства «Белого движения» и возможность восстановления сословных привилегий. Все это делает невозможным полноценное включение в общественно-политическую жизнь современной России последователей исторических традиций «Белого движения» и обусловливает сохранение их внешнего расположения по отношению к сформировавшейся политической системе страны.


Таким образом, являясь хранителями и олицетворением существования «Белой идеи», сами приверженцы традиций «Белого движения» остаются невостребованными. По большому счету их роль сводится к роли своеобразных жрецов-охранителей, подтверждающих фактом своего существования современные мифы «белого проекта».





[1] Кузьмин А.Г. Православный монархизм в современной России: особенности идеологии и организации движения // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №8 (14): в 4-х ч. Ч. IV.


[2] Ларионов В.Православная Монархия. Национальная Монархия в России. Утопия или политическая реальность. М.: 2007



[3] Там же.



[4] Там же.



0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.