Нелина Л. Роль «Белого движения» и «Белой идеи» в современном «белом проекте» Ч. I

Поражение в «холодной войне» и развал СССР реанимировали во всех постсоветских обществах либеральные принципы общественного устройства, право частной собственности, свободно конвертируемой валюты, были созданы условия для убежденности в объективности процессов мировой торговли и массового оболванивания жившего до этого в тепличных условиях идеологического зонтика населения. Извне, со стороны «демократического сообщества», эти трансформации закреплялись пакетом соглашений в рамках так называемого «Вашингтонского консенсуса», успешно апробированного к этому времени в Латинской Америке. Изнутри – хотя тоже не без внешней поддержки – всплеском национализма новообразовавшихся элит отколовшихся от Советского Союза государств, которые на отрицании выгодности и, в принципе, возможности совместного существования, тем самым обосновывали свою легитимность. На волне отрицания советского наследия во всех постсоветских странах реанимируются деятели эпохи хаоса времен распада одной империи и становления другой – в первую очередь, и борцы с русским империализмом и «режимом большевиков», во вторую. Не обошел этот процесс и Россию, где также появляются разнообразные националистические течения.


Говоря о русском национализме, следует однако учитывать, что вопрос о его существовании как массового движения или массового настроения остается спорным. Скорее здесь необходимо говорить о «националистическом» политактивизме[1], который оказался в более тяжелых условиях, в сравнении с другими постсоветскими странами.


Во-первых, РСФСР и образовавшаяся из нее РФ оставалась многонациональным государством (20% населения среди указавших национальность по переписи 2010 г. указали свою принадлежность к другим народам) и проведение жесткого националистического курса вызывало к жизни угрозу дальнейшей фрагментации государства. Сегодня даже самые радикальные националисты, отвергая национальный принцип административного деления, признают право на автономию за теми территориями, в которых преобладает нерусское население.


Во-вторых, русские являлись имперским (государствообразующим) народом, как во времена Российской империи, так и СССР. Это лишало русский национализм образа врага, угнетавшего национальный язык и культуру. Логическим следствием стал перенос основного акцента в идеологическом обосновании первых этапов строительства «новой России» на воинственное отрицание достижений советской эпохи и канонизацию борцов с нею – представителей так называемого «Белого движения» или «Белого дела».


Современный «белый проект» (справедливости ради нужно сказать, что употребление данного термина более характерно для сторонников как раз «красного проекта») ассоциируется в первую очередь с либерально-демократическими принципами развития российского государства по западному образцу. Его сторонники представляют собой достаточно фрагментированную часть современной национальной правой, в той или иной мере аппелирующую к ценностям «Белого движения». Это движение, как и их современные последователи, также не было однородным и объединяло сторонников различных путей развития России от возвращения к самодержавию до либеральных демократов и правых социалистов. Объединяющей их силой была угроза утраты привычного мироустройства, разрушаемого большевиками. В идеологическом плане наиболее заметными направлениями в этом движении были монархизм и либерализм. Необходимо отметить, что непосредственно во время начала гражданской войны ни одно из этих направлений не имело четко сформулированной идеологии, ее теоретическая разработка началась позднее в 1920-е гг., уже в эмиграции. Переосмысливая свое поражение постфактум, тоскуя по Родине и психологически компенсируя невосприятие массами своих убеждений, идеологи «Белого движения» различных направлений идеализируют дореволюционные устои и демонизируют большевиков, что оказывается весьма созвучным идеям современных сторонников «белого проекта». На практике же, в ходе войны, руководителями «Белого движения» реализовались те программы, которые отвечали сложившимся в конкретный период на конкретной территории условиям и их личным представлениям о будущем устройстве России.


«Белое движение» не выдвигало единого проекта будущего устройства государства. Учитывая идеологическую разнородность движения, общим для всех руководителей был принцип «непредрешения», согласно которому этот вопрос откладывался до созыва Учредительного собрания. Однако роль и значение этого органа также виделись по-разному. Консервативные монархисты видели в нем новое издание Земского собора 1613 г., либеральные демократы – закрепление достижений февральской революции. К тому же, продолжительность военных действий и неспособность создать условия для созыва собрания давали повод к обвинениям руководителей в стремлении к установлению военной диктатуры (особо сильны были в окружении А.И. Деникина[2]).


Социальную базу «Белого движения» в основном составляли русская высшая аристократия, офицеры, дворянская интеллигенция. Внутренняя разобщенность и нежелание идти на уступки требованиям большинства населения привели к поражению движения. К тому же провозглашаемые лозунги часто шли вразрез с практикой.





[1] Чернышевский И. Русский национализм: несостоявшееся пришествие / Игорь Чернышевский // Отечественные записки. – 2002. — №3.



[2] Ципкин Ю.Н. Являлось ли Белое движение буржуазно-демократической альтернативой советской власти? // Россия и АТР. – 2005. – №1.



0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.