Ирхин А.А. Турецкое измерение региональной безопасности Крыма в условиях обострения российско-турецких отношений

Современный мир стремительно погружается в состояние, которое можно охарактеризовать как положение  «ни войны, ни мира»,  — при внешней видимости стабильности все большее количество ключевых геостратегических регионов, которые могут стать либо катализатором большой войны, либо предотвратить реализацию подобного сценария,  погружается в хаос либо стоят на его пороге.


Обострение российско-турецких отношений -  в прошлом двух великих империй, которые имели различные периоды двусторонних отношений, насчитывающие 12 российско-турецких войн и исторические моменты беспрецедентного сближения, остаются субъектами, от которых зависит характер существования и развития нескольких ключевых регионов Евразии, свидетельствует об открытии нового фронта формирования нового мирового порядка. Эти трансформации можно охарактеризовать таким образом – Россия начала проводить активную политику в  Сирии, по сути, в  турецком ближнем зарубежье, в ответ Анкара вторгается в заповедную сферу влияния России – постсоветское пространство.


В последние полтора десятка лет двусторонние противоречия оттенялись российско-турецкими экономическими интересами. Ведь Турция является  крупнейшим потребителем российского природного газа, а Россия — готовой турецкой продукции, и сотрудничество в этой сфере предполагалось только расширять. Хотя модель такого торгового обмена явно не отвечала российским интересам, но Москва сама выбрала такую модель экономического развития. 


Российско-турецкие отношения перешли к конфронтационной фазе своего развития, с взаимными последствиями для двух сторон. Фронт «борьбы» между Анкарой и Москвой будет располагаться в геополитической дуге нестабильности — от Балкан через Ближний Восток и Юг Восточной Европы и Крым до Центральной Азии.


 Крым в этих условиях становится одной из точек турецкого  давления на сложившийся баланс сил в Северном Причерноморье. Какую роль займет Крымский полуостров и какую степень интенсивности региональной нестабильности может инициировать Анкара для создания давления на Россию в её сфере влияния, опираясь на собственные ресурсы и  геополитического ограничения?  В исследовании для ответа на поставленную проблему будет использован геополитический подход.


Анализ сущностной составляющей турецкой внешней политики позволяет выделить три интеграционных направления экспансии: панисламистскую, пантюркистскую (националистическую) и европейскую. Каждый из векторов имеет свои идеологические, геополитические и исторические рамки развития. В первых двух направлениях Анкара может выступать субъектом, в последнем исключительно объектом.


Каждое из данных направлений существует и реализуется параллельно другому, но с четким приоритетом одного из них в ущерб другому и в определенных хронологических рамках.


Европейское направление остается актуальным с 1945 года, в 1963 – Турция становится ассоциированным членом ЕС. Даже умеренные исламисты, правящие в Турции с 2002 года  не снимают тезиса кемалистской турецкой элиты о членстве Турции в ЕС. Предполагается, что к столетию Республики в 2023 году Турция станет полноправным членом Европейского союза.


Последний явный этап пантюркистского, националистического направления турецкой экспансии активно реализовывался с 1991 по 1997 годы.


В течение 2000-х гг., Турецкая Республика начинает реализовывать новую геостратегическую составляющую своей внешней политики. Это направление деятельности реализуется в рамках концепции «Стратегической глубины», которая была выдвинута в середине 2000-х годов Министром иностранных дел Республики   А. Давутоглу. Концепция направлена в первую очередь на формирование блока региональных союзников из числа стран ранее входивших в состав Османской империи – Египта, Ирака, Туниса, Алжира, Ливии, Азербайджана, а также Сирии (в турецком понимании только после возможного смещения Башара Аль Асада) и других государств, которые на современном этапе примут Турцию в качестве своего лидера.


Каждое из трех основных направлений турецкой внешней политики имеет и конфронтационную сторону. Этот фактор много меньше присущ европейскому направлению, однако пантюркистская и пансисламистская экспансия напрямую связаны с необходимостью Анкары демонстрировать военную силу.  


  Хотя турецкая армия является второй по численности в НАТО и сильнейшей на Ближнем и Среднем Востоке, турецкая «жесткая сила» имеет ограниченные возможности, которые очень емко сформулировал турецкий военный аналитик и профессор Хасан Кони: «Республика должна избегать одновременного участия в двух с половиной войнах, то есть с Грецией и Сирией и внутри государства с курдами, соответственно».


Выбрав явным приоритетом Ближний и Средний Восток, Турецкая Республика пошла на принцип разделения сфер влияния на северном и северо-восточном направлениях, то есть можно говорить о том, что в условиях экспансии США в Черноморский регион, между Москвой и Анкарой в период с 2002 по 2012 гг. действовало негласное соглашение о разделе сфер влияния в Черноморском регионе, которое было направлено на противодействие экспансии Вашингтона. Когда же Вашингтон свернул свою экспансию в указанном регионе, заинтересованность в данном альянсе существенно ослабла.  Турция считает Черноморский регион своим задним двором и не готова делить сферу влияния в нем с другой державой кроме России, поэтому любое продвижение США в этом регионе, минуя фактор посредничества Анкары, будет встречать резкое сопротивление последней. Это же относится к вопросу интеграции Украины и Грузии в НАТО. Кстати, этим же фактом в рамках методологии реальной политики  можно пояснить «быстрые договоренности» двух элит по Крыму в 2014 году – для Турции переход Крыма под юрисдикцию России — это существенно меньший и преимущественно эмоциональный ущерб, чем появление американских баз в бухтах Севастополя.  


Таким образом,   существуют следующие ограничители по крымской стратегии  Турции: турки не заинтересованы в усилении американского присутствия в Черноморском регионе, и они уже фактически ведут 1,5 войны: с курдами внутри Турции и в Ираке, а в Сирии, поддерживая оппозиционные силы. То есть, на прямые военные  действия в Черноморском регионе Турция не готова идти вследствие ее обязательств по НАТО и последующей экспансии нерегиональных североатлантических сил в Черноморский регион. Хаотизация Крыма за счет эксплуатации Анкарой тюркского фактора имеет свой смысл, но и здесь любая такая хаотизация может привести к гипотетическому американскому вмешательству, что также не в интересах Анкары. Однако, ситуация может измениться, если в результате военного переворота или выборов, второе менее вероятно, к власти в Турции  придет кемалистская националистическая элита, которая поставит своей целью реализацию пантюркистского проекта.



0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.