Ирхин А. Интеграционные проекты РФ на постсоветском пространстве: анализ ошибок двух десятилетий (Часть 1)

Во второй половине 2011 г. проявилась новая архитектура российской интеграционной модели, выдвижение которой свидетельствует о переоценке возможностей России в мировых и региональных экономических и политических процессах. Однако логика и принципы реализуемого российским правительством Евразийского интеграционного проекта прописаны довольно поверхностно. Как отмечает украинский исследователь С.Толстов: «…. формирование устойчивого евразийского интеграционного альянса предполагает три стадии: зону свободной торговли в рамках СНГ (подписание соответствующего соглашения состоялась 18 октября 2011 г.), Таможенный союз в рамках ЕврАзЭС (имеет характер выборочного членства и поэтапно реализуется с 2008 г.) и Единое экономическое пространство (РФ, Казахстан, Белоруссия), состоящее из ряда проектов и соглашений, членство в которых определяется каждой страной самостоятельно. … Завершающим этапом этой конструкции должно стать создание Евразийского союза, по видимому, в форме политической надстройки, позволяющей консолидировать весь спектр постсоветских международных организаций и экономических структур».    


В области практической политики и экономики Российская Федерация, несмотря на демонстративные усилия за годы после распада СССР, не смогла сформировать эффективный интеграционный проект. При этом Прибалтийские республики бывшего СССР уже стали частью  «чужого» – общеевропейского проекта. Более того, после волны «цветных революций» российская элита, вероятно, решила отказаться от интеграционной активности, сделав основой своей политики жесткий прагматизм политики «экономического эгоизма». Трудно оценить  эффективность такого курса ведь он, несмотря на экономическую целесообразность, имеет очень узкие перспективы и никак не гармонирует с идеями интеграции пространства, и скорее, противоречит им.


Вся российская интеграционная активность на постсоветском пространстве может быть также разделена на два этапа:


1)                        1991-начало 2000-х гг. – в целом период характеризуется попыткой сохранить старые связи в рамках проекта СНГ,  «прикрытого» в военно-политической сфере договором о коллективной безопасности;


2)                        начало 2000-х гг., и до настоящего времени – выдвижение различных интеграционных проектов (ЕврАзЭС, ОДКБ, ЕЭП, Таможенный союз) в рамках российской модели интеграции постсоветского пространства.  


В этом контексте Ю.Пахомов отмечает, что с приходом В.Путина коллективные формы сотрудничества были заменены двусторонними связями, основанными не на подачках, а на взаимных интересах. При этом была поставлена задача сделать связи менее затратными, и более эффективными с позиций российских национальных интересов.   Одновременно, что не осознается в Украине, были отброшены иллюзии насчет реинтеграции бывших республик на базе СНГ, и взяты на вооружение испытанные за рубежом модерные и высокоэффективные модели регионального интегрирования, которые прошли испытание как в Европе (СЭЗ в ЕС), так и в Азии (АСЕАН), и в Северной Америке (НАФТА).


В то же время, необходимо отметить, что, несмотря на отмеченный «передовой опыт», даже в рамках учрежденного в 2009 г. Таможенного союза вскоре появились первые разногласия, которые были следствием политики экономического эгоизма как российской, так и белорусской, и казахстанской политической элит. Психологическая мотивация такого поведения элит является следствием ряда объективных причин.


Российская, белорусская и казахстанская экономики прошли процесс демодернизации и интеграции в мировые рынки, заняв нишу поставщиков товаров с низкой степенью обработки, поэтому существует весьма узкий коридор экономических перспектив в объединении трех систем. Каждая из элит трех государств имеет свои обязательства перед социальными системами, которые необходимо выполнять, поэтому считаются не гипотетические перспективы, которые могут появиться в среднесрочной перспективе. И, наконец, экономическая система России, в меньшей степени Казахстана и еще в меньшей степени Белоруссии являются олигархическими экономическими системами. Противоречия между этими системами при их объединении неизбежны вследствие их природы.


Следствием такого положения является фундаментальный факт – Россия, Казахстан и в меньшей степени Беларусь при ресурсной парадигме развития экономик сталкиваются с социальными обязательствами, которые с каждым годом будет все труднее обеспечивать. «Излишек» населения при такой модели экономики сильно мешает олигархическим слоям и политическим элитам обеспечивать свой уровень потребления. Однако, наиболее простое решение данного вопроса, по которому идет сейчас Россия и Украина – сбрасывание социальных обязательств, которое будет приводить к следующему кругу проблем, имеющих экзистенциальный характер – соотношение количества населения на квадратный километр территории, нехватка собственных рабочих ресурсов, плательщиков налогов и, в конце концов, того демографического материала, который обеспечивает элите её элитный статус. Если элиты постсоветских государств, предвидя такой сценарий уже в среднесрочной перспективе, пытаются перенести свой статус за границу, то им необходимо изучить опыт российской имперской элиты после 1917 г., оказавшейся за рубежом. Этот исторический опыт показывает нам, что по настоящему богатым и влиятельным человеком можно быть только в своей стране, когда же элитные элементы, даже с внушительным капиталом попадают за границу, то оказывается, что они не имеют того влияния, на которое рассчитывали, а их финансовые ресурсы быстро уходят, находясь в системе координат потребления другого общества.     


Трудно увидеть в политике «экономического эгоизма» больше, чем стремление получить так называемые «короткие деньги», которые можно было бы пустить на модернизационный проект, однако фактически процесс модернизации России осуществляется только на вербальном уровне. Первоначально предполагалось, что независимые государства СНГ попросту не смогут оплачивать по мировым ценам энергоресурсы России, однако по пришествии нескольких лет проясняется ошибочность такого подхода. В итоге осуществляется процесс полного провала внешнеполитической и внешнеэкономической политики России на постсоветском пространстве: симпатии на постсоветском пространстве в неэлитных слоях потеряны, а дополнительные ресурсы, получаемые от продажи сырья, не приносят результатов в процессе модернизации и диверсификации экономики России. Очевидно, что такое положение дел является следствием, как периферийного экономического положения, так и олигархического типа российского государства.    


Американское издание «Financial Times» опубликовало данные, в которых отмечалось, что в 2006 г. 11 членов президентской администрации председательствовали в 6 компаниях, 12 государственных руководителей и 15 членов правительства официально были владельцами разных компаний и 24 других являлись членами совета директоров компаний разных форм собственности. Длинный список официальных лиц, которые одновременно председательствуют в крупных компаниях, показывает сращивание государственных и частных интересов: Дмитрий Медведев был в прошлом главой Газпрома, Сергей Иванов руководил целыми отраслями ВПК и «присматривал» за авиационной, кораблестроительной и ядерной промышленностью, Игорь Сечин – руководит крупнейшей          нефтедобывающей компанией «Роснефть», Виктор Иванов был помощником президента Путина и одновременно директором «Алмаз Антей», Алексей Громов – пресс секретарь президента в бытность В.Путина, занимал место в совете директоров Первого канала.По своему существу данные процессы объединения руководящих государственных постов с руководством крупнейших компаний позволяют, при внешнем негативном лоске, получить контроль над ресурсами и повысить внутреннюю субъектность государства (контроль над экономическими и информационными ресурсами). Однако представляется, что такая модель может иметь перспективы только в ограниченном временном промежутке. Она не позволяет проводить модернизацию российского общества и государства, и может быть оправдана переходным периодом от нестабильности и хаоса к стабилизации. Хронологически  – это период с конца  1990-х гг. и до 2008 г., то есть до окончания второго срока президентства В.Путина. Хотя отдельные зарубежные исследователи считают, что процесс ускоренной модернизации следовало бы проводить в 2005-2006 гг., когда у Кремля были и деньги и власть.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.