А.Ирхин Геополитические оценки интеграционных проектов на постсоветском пространстве (Часть 2)

   Кроме того, турецкая имперская традиция, связанная с османским периодом истории, не включает большой части «Великого Турана»  – пространства от Балкан до Великой китайской стены. Таким образом, турецкая интеграционная модель на постсоветском пространстве изначально обладала системными недостатками, ограничивающими её полноценную реализацию.


  Польский проект «Прометеизм» напротив, предполагая связанное в геополитическом аспекте пространство, обладает другими недостатками, ограничивающими его реализацию.


Во-первых, он не выдвигает полноценной идеи, а позиционирует себя исключительно на антисистемной антироссийской основе. Польша фактически является моноэтническим государством, и, следуя западным технологиям, она не может объективно выдвинуть полноценный интеграционный проект в отношении территорий, которые национально и цивилизационно отдалены от Центра европейской интеграции.


Во-вторых, Варшава современной внешней политикой и традициями («Прометеизм») не предполагает создания самодостаточного (автаркического) пространства, она не может предложить, опираясь на собственные ресурсы, достойный, прежде всего, в экономическом плане проект. Польша, исходя из своей ресурсной обеспеченности, обречена, быть ментором (переводчиком) Запада в отношении своих восточных соседей.


В этом контексте турецкий и польский проекты имеют ряд общих черт. Оба государства, вследствие своей ресурсной уязвимости,  выполняют роль посредников и не готовы самостоятельно реализовать собственные интеграционные модели.


Германия обладает достаточной ресурсной базой для реализации пространственного проекта, включающего Прибалтику, Беларусь, Украину, Кавказ и Западную часть России. Однако она в настоящее время, заорганизована «перевариванием» европейского пространственного проекта и решением проблем связанным с вопросами экономической, политической и военно-политической централизации.


Кроме того, основой для активной восточной политики немецкой империи всегда были тесные границы для растущего немецкого населения. В настоящее время, проблема демографического роста в Германии отсутствует, а экономика нуждается в привлечении рабочих ресурсов из-за рубежа. Так, население страны составляет 82,2 млн. человек. При этом немецкая экономика является пятой в мире и самой мощной в Европе. По экспорту она занимает первое место в мире, опередив Китай. В 2008 г. из ФРГ было экспортировано продукции на сумму в 1,498 трлн. долларов, а из Китая – 1,435 трлн. А ведь население Германии (82,6 млн. человек) меньше китайского в 16 раз. При этом немцы производят и продают не дешевый ширпотреб, а оборудование для ядерных реакторов, автомобили, станки, электронику, продукцию химической промышленности, фото- и медицинское оборудование [3].


Американская интеграционная активность согласно выделенным критериям может быть охарактеризована следующим образом – США посредством трёх своих интеграционных проектов создают геополитические условия по минимизации возможности возрождения евразийского центра силы, способного бросить вызов американскому лидерству. Однако Вашингтон не имеет возможности непосредственно связать это пространство, воздействуя на него через своих союзников – европейский плацдарм и Турцию. 


Российский пространственный проект на Большом евразийском пространстве  в настоящее время сузился до «Московии». Так, по мнению ряда американских аналитиков, в посткоммунистический период Россия проделала большой путь – от плановой экономики до смешанной системы авторитарно-рыночного типа. Последняя явственно несет в себе черты далеких веков, признаки послемонгольской Московии: автократию, суверенную власть над частной собственностью, даваемые за служение поместья, кормление как право на получение ренты, взаимную повязанность (или круговую поруку)  «верхов», протекционизм.


Американский исследователь С.Хантинтон отмечает: «…Психология и культура, как считают американцы, предопределяют развитие России в собственном традиционном направлении. Какие бы стяги ни реяли над стенами Кремля, «русские полны рациональных ожиданий. Они знают, что многие другие народы отвергают Запад, и в то же время они уверены, что конструктивный диалог с ним, совместное ведение дел может возвратить их на утраченные земли» [4, p. 127].


Термин «Московия» становится в США привычным для обозначения проявившихся в России на рубеже ХХ — XXI вв. сходств с допетровской эпохой  – с характерным отсутствием «царства закона» и жестоким общественным неравенством [5]. 


Московия представляет из себя систему «правителя-суверена», гарантирующего окружению ренту, в которой отчуждаемые привилегии на собственность маскируются под гражданские права, где производственные возможности верховного правителя прикрываются государственной бюрократией и рядом влиятельных местных правителей. Бюрократия включает в себя органы гражданского управления, но наиболее влиятельными являются органы государственной безопасности и военные круги: влиятельные силы, типизируемые как путинские олигархи, надзирают над производственной деятельностью, собирают и распределяют налоги [6].


   В настоящее время со стороны России не прослеживается выдвижения единого интеграционного проекта. Однако это не означает, что таких усилий не осуществляется. Логика действий современной российской элиты подчинена механизму малых дел.  


Подобный механизм прослеживается в области «мягкой силы» в деятельности «Фонда Русский мир», «Фонд Горчакова», Федерального агентства «Россотрудничество» и др. Она подчиняется следующей логике российской элиты – «лучше сейчас потратить миллионы на поддержку русского языка, культуры и общих программ развития «соотечественников», чем потом бросать миллиарды на оборону, обустраивая новые разделительные линии».


 Данные процессы могут быть отмечены в постепенном наращивании присутствия российского капитала в экономиках ближнего и дальнего зарубежья. При этом необходимо понимать, что любой крупный российский собственник реализует проект покупки зарубежной собственности гораздо быстрее и эффективнее, чем мог бы это сделать в силу коррупции и ограничения бюрократической системы любой российский чиновник.


В плоскости внешней конкуренции логика малых дел, которая впоследствии должна вылиться в целостный интеграционный проект, имеет ряд преимуществ. Он может быть определен тем фактом, что в геополитическом контексте любая из держав, открыто выдвигая свои претензии на пространство, встречает сопротивление других центров силы, подчиняясь закону – сила действия равна силе противодействия. В исторической ретроспективе данная логика событий подтверждалась многократно.


В конце 2009 г. между Россией, Беларусью и Казахстаном были подписаны документы по реализации идеи таможенного союза. Несмотря на моментальные экономические потери России, Москва пошла на этот шаг.


В британской газете «The Times» отмечалось, «Что эта тройка государств уже сформировала Таможенный союз, а к 2012 г. планирует создать единый экономический рынок. Как заявил Шувалов, он не исключает возможности создания валютного союза как «очередного логического шага». Заместитель премьера добавил при этом, что такой союз будет создаваться по образцу еврозоны.


В последний раз общая валюта у этих стран была в советские времена. Во время встречи в пятницу в Москве с новым пророссийским президентом Украины Виктором Януковичем Путин сразу пригласил его присоединиться к Таможенному союзу.


Если Украина станет членом этого союза, на территории «большой четверки» бывших советских республик возникнет общее экономическое пространство, простирающееся от ЕС до Китая и объединяющее население численностью 213 миллионов человек. Его политический, военный и экономический центр будет находиться в Москве, где Путин в 2012 г. может вновь занять президентский пост на срок до 12 лет.


Общая валюта даст ему в руки мощные экономические рычаги, позволив бросить вызов доллару и евро, так как она будет обладать статусом региональной резервной валюты. Министр финансов А. Кудрин заявил, что Россия, будучи крупнейшим в мире поставщиком энергоресурсов, может вскоре приступить к торговле нефтью в рублях.


Восстановление союза также даст России шанс укрепить свои позиции в условиях, когда она ведет борьбу на выживание, находясь между такими гигантами, как Евросоюз и Китай. Ее промышленность выглядит устаревшей по сравнению с европейской, а по затратам на рабочую силу она опережает Китай. Поэтому будущее сулит ей роль поставщика энергоресурсов и сырьевых материалов для экономики ЕС и Китая. А Путин не заинтересован в ценовой конкуренции на этих рынках с Казахстаном и Украиной» [7].


«Другим бывшим советским республикам также будет весьма сложно сопротивляться гравитационному притяжению единой валюты и экономического пространства. Экономика Армении уже почти полностью принадлежит российским компаниям. Соседний Азербайджан рискует столкнуться с российским вмешательством в «замороженный конфликт» из-за армянского анклава Нагорный Карабах. А переживающая большие трудности Киргизия уже получила от Москвы пакет помощи на 2,15 миллиарда долларов.


Но ведь евро доказывает, что независимые государства вполне могут сосуществовать в рамках единого валютного пространства.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.