Интеграционные проекты РФ на постсоветском пространстве: анализ ошибок двух десятилетий (Часть 2)

   Так директор канадского Института исследований Европы и России Карлтонского университета  П.Дуткевич отмечает, что первые шесть лет попечительского управления, нацеленного на стабилизацию экономики, воссозданию государства, перегруппировку власти, переформатирования правительства, снижения уровня бедности, предотвращения дальнейшей криминализации общества, спасение нефтяного капитала и т.д., были совершенно необходимы. В совокупности они создали прочный фундамент «государства развития» и необходимую предпосылку для того, чтобы государство снова заработало. Но сейчас очевидно, что отсутствовал план второй фазы – для перехода от стабилизации к ускоренной модернизации. По какой-то причине такой план не был осуществлен в 2005-2006 гг., когда Кремль располагал всем необходимым: политической властью, ресурсами и общественной поддержкой. Другими словами, Россия в отличие от «собратьев» по БРИК не воспользовалась своим богатством в достаточной мере.


Канадский исследователь выводит три дальнейших сценария развития России в рамках модернизации: «государства развития» (по модели Восточной Азии), Евросоюза, «медленной корректировки». 


Первый путь предполагает путь ускоренной модернизации. Путину и его команде придется подготовить план модернизации, причем не ограниченный только внедрением новых технологий. Это должен быть всеобъемлющий поэтапный процесс перемен, затрагивающих юридические и институциональные, социально-экономические, технологические, научные и образовательные сферы и сопровождающихся перестройкой человеческого сознания и всей государственной идеологии.


Второй вариант – это путь ЕС. Он не предлагает механического перенесения модели Евросоюза на Россию или присоединения последней к ЕС. Экономист В.Иноземцев высказал следующую мысль: «Этот путь не требует такого сильного «государства развития», как первый, но нужно принять радикальное политическое решение… переключиться на проевропейскую политику, основанную на принятии если не европейских ценностей, то, по крайней мере, базовых подходов, используемых в Европейском союзе. Если Россия примет большую часть законодательства Евросоюза, известного как acqui communautaire (общее наследие), и начнет ориентироваться на европейские стандарты экологии, рыночной конкуренции, торговли и социальной защиты… то ее модернизация может осуществиться по другому сценарию». Конечно, это станет революционным решением, которое потрясет всю систему. Россия далека от ЕС во всех отношениях (прежде всего в институциональном, стратегическом и внутригосударственном устройстве). Это также означало бы переформатирование российской внешней политики и перестройку ментальности части элиты, но, поскольку экономические интересы страны лежат между Европой и Азией, этот выбор мог бы быть жизнеспособным.


Третий путь – «модернизация статус-кво». Данный сценарий подразумевает по крайней мере четыре этапа:


а) переход к самым современным технологиям (в основном в военной промышленности);


б) наполнение бюджета нефтедолларами (68–70 долларов за баррель вполне достаточно для выполнения текущих социальных обязательств);


в) укрепление Вооруженных сил, чтобы обезопасить Россию с ее уменьшающейся социально-экономической мощью;


г) проведение еще более наступательной внешней политики, маскирующей внутреннюю слабость.


В рамках такого сценария Российское государство может без существенных изменений комфортно просуществовать еще пару лет. Глубокая модернизация отложится на потом. Это социально рискованный, хотя и реалистичный сценарий, но в данном случае Россия может быть отброшена назад, оказавшись в компании второразрядных держав.


 Перед российской политической элитой в настоящее время стоит один главный вопрос в отношении получения большого контроля государства над ресурсами, с одной стороны и увеличения эффективности выдвигаемых проектов, с другой. Преодоление системы казнокрадства и системной коррупции является одной из задач, которая будет определять возможность реализации модернизационного проекта, а, следовательно, и интеграции вокруг России постсоветского пространства, а, следовательно, и выживание России.


Сложившееся состояние равновесия после дезинтеграции СССР можно заключить в формулу, которая, по всей видимости, наиболее устраивала Запад – «Россия должна быть достаточно сильной для обеспечения стабильности на пространстве СНГ и  достаточно слабой, чтобы быть не способной к экспансии». 


Однако при этом необходимо учитывать, что в условиях современной слабости России ее политической элите  возможно целесообразнее и комфортнее «закрыться» не своим, а чужим интеграционным проектом. Несмотря на преобразования,  произведенные В.Путиным в течение двух президентских сроков, и преемственности данного курса Д.Медведевым, что исключительно важно в условиях возрождения российской державности, современное состояние России и ее потенциал можно оценить в формуле: государство стало слишком сильным, чтобы подвергнуться дезинтеграции, однако слишком слабым, чтобы проводить активную наступательную политику в интеграционном направлении. 


Несмотря на попытки российской элиты возобновить единство постсоветского пространства, выражающиеся в создании разных интеграционных объединений: СНГ, ЕврАзЭС, Союзное государство России и Республики Беларусь, ЕЭП, ОДКБ,  ШОС и попыток реализации концепций «разноуровневой» (разный уровень сотрудничества в рамках одного проекта) и «разноскоростной» (существование на одном пространстве нескольких проектов, или в рамках одного объединения разная степень участия государств) интеграции показали, что какого-либо прогресса в этом направлении не прослеживается. Интеграционные процессы в рамках постсоветского «ядра» (Россия, Казахстан, Беларусь и Украина) и объективно востребованный интеграционный проект в рамках «четверки» вряд ли осуществим в настоящее время. До 2010 г. это было, прежде всего,  связано с политической  позицией части украинской элиты, занимавшей доминирующие позиции в государстве.


 «Разноуровневый» механизм интеграции,  состоящий из двух малоэффективных группировок – ЕврАзЭС и СГРБ, в состав  которых входит Россия, сложный в управлении, ведет к дублированию и распылению сил. Эти объединения не оправдали себя именно как интеграционные, а не традиционные формы экономического сотрудничества, которые, скорее всего, будут развиваться и дальше на многосторонней и двусторонней основе.


В концепции внешней политики Российской Федерации от 12 июля 2008 г. Организация Договора о коллективной безопасности рассматривается в качестве ключевого инструмента поддержания стабильности и обеспечения безопасности на пространстве СНГ, делая акцент на адаптации ОДКБ как многофункциональной интеграционной структуры к меняющейся обстановке, на надежном обеспечении способности государств  – членов ОДКБ к своевременным и эффективным совместным действиям, на превращении ОДКБ в стержневой институт обеспечения безопасности в зоне ее ответственности.


Однако, по мнению российских экспертов группы С.Караганова ОДКБ, в современном формате, имеет смутные перспективы и вместо организации ближнего «прикрытия» рубежей России от очагов политической дестабилизации, может  в автоматическом режиме  втянуть Россию в региональные конфликты  и  в очаги внутриполитической дестабилизации. Это, в свою очередь, вынудит  РФ к односторонним действиям, только формально используя структуру  ОДКБ.


Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) в настоящее время исполняет роль стратегического компромисса между Россией и Китаем на постсоветском пространстве, и носит признаки  антиамериканского проекта. Благодаря ШОС Китай официально вошел в Центрально-Азиатскую часть околороссийского пространства и в ближайшие годы через эту организацию, используя  свою экономическую мощь, неразвитость и коррумпированность правящих элит, активно будет расширять влияние в данном регионе. Данный механизм позволит в перспективе вытеснить американские интересы из региона. В этом контексте российской элитой был сделан стратегический выбор в интересах разделения ответственности с Китаем, что, однако, ставит ряд системных вопросов по минимизации его экспансии на региональном уровне.


  Анализ российской экономической политики позволяет сделать вывод, о том, что экономическая интеграция постсоветского пространства в современных условиях и при нынешних постсоветских элитах невозможна, поскольку  модели экономического развития стран постсоветского пространства стимулировали экономический национализм или эгоизм (даже в самой РФ), а «успешные» экономики, ориентированные на экспорт сырья стали конкурентами. Действительно процесс, который был связан с «рыночной модернизацией» постсоветских экономик, вытеснил данные системы из обрабатывающего сектора рынка в исключительно добывающий, обернувшись, таким образом, в процесс демодернизации.


  Создание зоны свободной торговли (таможенной зоны), как первого этапа структурной экономической интеграции возможно успешно реализовать между Россией, Беларусью и  Казахстаном, но в результате  отсутствия  полноценной экономической границы между Казахстаном и Китаем, ее реальная реализация  окажется под вопросом. Предпосылки для общего рынка и экономического, а также валютного союза (следующие этапы экономической интеграции) на постсоветском пространстве не созданы и вскоре  исчезнут даже начальные условия для старта интеграционных процессов. Хотя на концептуальном уровне прослеживается тенденция разработки эффективного механизма интеграции в рамках  ЕврАзЭС.


Предполагаемые механизмы «разноскоростной» и «разноуровневой» интеграции показывают  внутреннюю слабость российского государства, неспособного выдвинуть в настоящее  время эффективный проект или организовать интеграцию в рамках нескольких дееспособных планов по созданию своей сферы влияния, а рассчитаны на компромиссность к требованиям объектов интеграции. Это объясняется необходимостью модернизации РФ с созданием технологического центра в российских городах (экономический и технологический фактор) с последующим перенесением части технологического цикла на периферию, воссозданием национальной и наднациональной идеологии (культурно-идеологический фактор), а также появления внешних условий для интеграции таких как: нивелирование сопротивления США и государств ЕС, возникновение центростремительных тенденций путем появления общих угроз,  и т. д.


Но главный фактор, который должен существенно активизировать российскую интеграционную активность, прежде всего, в экономической сфере, – модернизация государства, которая требует, по оценке российского исследователя С.Караганова, неконфронтационной внешнеполитической средой. Однако этот тезис не бесспорен. Неконфронтационная среда не дает тех преимуществ, которые могла бы дать обратная ситуация – мобилизация внутренних человеческих и экономических ресурсов с максимальным нивелированием действий оппозиции. Вполне возможно, что модернизационные процессы будут ускорены в России в условиях мирового финансового и экономического кризиса. В условиях кризиса и спада объемов внешней торговли, нацеленной на дальнее зарубежье, Россия и страны СНГ будут поставлены в новые условия регионализации экономик и будут вынуждены ориентироваться на внутренний и региональный рынок, возвращаясь к советской модели взаимодействия в рамках закрытых и полузакрытых экономических систем.


В этих условиях, выбранный курс на сохранение неконфронтационной среды требует от Кремля значительных усилий и гибкости, избегания лобовых столкновений, свободы в условиях внешнеполитического маневра, улаживание старых пограничных противоречий, избегания столкновения на два фронта и т.д. 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.