Ирхин А. Интеграционная политика Польши в отношении постсоветского пространства: историческая традиция и моделирование будущего развития (Часть 1)

    Одним из активных геополитических центров, осуществляющих активный внешнеполитический курс в отношении постсоветского пространства, является Республика Польша. Наиболее системное объяснение польской внешнеполитической традиции целесообразно интерпретировать через существование двух парадигм её развития – «пястовскую» и «ягеллонскую». Первая подразумевает установление активных отношений (причем как союзнических, так и конфронтационных) на западном направлении с немцами и относительно пассивную политику на Востоке. «Ягеллонская» традиция включает активную внешнюю политику на восточном направлении. Анализ внешнеполитической активности Варшавы позволяет сделать вывод о том, что в основе восточной политики Польши в настоящее время лежит «доктрина Гедройца-Мерошевского», идеи которой были концептуально оформлены в польских эмигрантских кругах в Париже в 1960-х гг., и историческая память о «ягеллонской идее». Главной целью восточной политики Польши  является обеспечение максимальной независимости от России государств Прибалтики, Украины и Беларуси, следовательно, интеграция стран в сферу ответственности Польши обратно пропорциональна степени их зависимости от «большого восточного соседа».


    Такое региональное распределение сил  позволило бы набрать польскому государству критическую геополитическую массу и автоматически выдвигает его в список региональных европейских государств. При реализации этого сценария Польша за счет геополитического потенциала двух восточнославянских государств и Прибалтики, став региональным государством,  может на новом качественном уровне взаимодействовать с Францией и Германией внутри ЕС, и с Россией за его пределами.


    На неформальном уровне многие поляки мечтают не только о польском Львове и Вильно, но даже о Минске и Киеве, иногда применяя относительно региона термин «Малопольша» [1].


Однако данная доктрина была не первым опытом обоснования польской политики в восточном направлении в ХХ веке.  На  практическом уровне  активная внешняя политика Польши в отношении Большого Российского пространства проводилась в рамках операции польского генерального штаба в 20-е гг. ХХ века — «Прометеизм».


Как отмечает российский исследователь Симонова Т.М.: «Прометеизмом в польской историографии обозначено направление во внешней политике, связанное с именем Ю. Пилсудского, его соратниками и сторонниками. Это наименование происходит от названия клуба «Прометей» и одноименного журнала, созданных при активном участии и финансовой поддержке 2-го отдела польского Генштаба в 1928 г, но идеология и основные направления прометеизма сформировались задолго до этого.    Главная цель этого направления — разделение Советской России, позже — СССР, по национальным швам, сведение территории России до территории XVI в., а также расширение сферы политического и экономического влияния Польши на востоке путем создания федерации в составе Финляндии, Балтийских государств, Белоруссии, Украины, Крымского и казаческого государств, союза государств Кавказа. Идеологи этой программы предполагали использовать как национальную эмиграцию, так и сепаратистские круги внутри Советской России (СССР), отводя Польше роль координатора в будущей федерации государств-лимитрофов [2].                         Согласно проекту Пилсудского, в будущей федерации важнейшее место отводилось Украине и Грузии, независимыми и демократическими. 22 апреля 1920 г. Начальник Государства заключил договор с С. Петлюрой, по которому Восточная Галиция переходила к Польше. 22 апреля с Украинской Народной республикой (УHP) была подписана военная конвенция, 1 мая — торговое соглашение. Все эти акты, в случае их выполнения, имели бы для будущей независимой Украины полуколониальный характер. Так, проект Временного экономического соглашения включал пункт о сдаче в аренду Польше рудников на территории Украины и пристаней в Херсоне, Одессе, Николаеве сроком на 99 лет. Польша предпринимала попытки способствовать признанию УНР Финляндией, США, Ватиканом.


Значительное место во внешнеполитической деятельности Польши в направлении формирования блока государств-лимитрофов военные лидеры страны отводили сотрудничеству с грузинским эмигрантским правительством и грузинской эмиграцией. На обучение в польские вооруженные силы первые грузины прибыли уже в 1919 г. — в Центральную школу младших офицеров пехоты в Торуни. Польша признала Грузинскую республику почти сразу после ее создания в 1920 г. Тогда же Е. Гегечкори и К. Чхеидзе прибыли в Варшаву с визитом, встретились с Пилсудским. После эмиграции грузинского правительства в Париж был установлен регулярный обмен информацией между правительствами и военными структурами эмигрантского правительства Грузии и правительства Польши.


    В марте 1922 г. заместитель министра иностранных дел Грузии информировал 2-й отдел Генштаба Польши, что между Грузией, Арменией, Азербайджаном имеется полная договоренность относительно совместного выступления против советской власти. Грузинские деятели предполагали наладить контакты с военным атташе Польши в Париже, с целью получения военной помощи от Польши в виде оружия и боеприпасов [3].


 В геополитической плоскости, заслуживающим внимания является несколько факторов в процессе использовании польской восточной политики другими центрами силы.


Во-первых, Франция, опираясь на свое положение после Первой мировой войны, активно поддерживает процессы по созданию зависимых от нее государств на всей европейской территории. В этом контексте Париж рассматривает польские устремления по ослаблению России, как отвечающие интересам Франции.


Во-вторых, на определенном этапе реализации своей внешней восточной политики Польша на прибалтийском пространстве сталкивается с интересами Великобритании, в интересах которой было сохранять непосредственное влияние на Россию через Прибалтику (в любом из разыгрываемых сценариев), не допуская варшавского посредника к кратчайшему пути на Петербург и Москву через морские коммуникации Балтийского моря.   


В-третьих, «переигрывание» Польши, Франции и Великобритании было осуществлено традиционным сближением России и Германии  в ходе достижения Рапалльского договора в 1922 году и подписания пакта Молотова-Рибентроппа  в 1939.


       Принимая во внимание то, что «доктрина Гедройца — Мерошевского» была концептуально оформлена в 60-70 гг. ХХ век, когда Польша была сателлитом Советского Союза, то вполне вероятно, что с распадом СССР, она с учетом изменения баланса сил, фактически морально устарела, а её даже незначительная модернизация, делает доктрину не такой уже нейтральной в отношении Украины, Беларуси, Прибалтики, и, следовательно, более агрессивной в отношении России.    


     Учитывая, современные политические претензии польской элиты к официальной Москве, а также историческую память о разделах государства можно допустить, что реализованный в результате проекта Польши «от моря до моря» геополитический потенциал будет направлен, в первую очередь, против России.


       В то же время, необходимо отметить, что новая «восточная политика Польши»  в рамках «доктрины Гедройца — Мерошевского» все же имеет в виду существование независимых Украины, Беларуси и Прибалтики, хоть и находящихся под определенным политическим влиянием Республики, что, очевидно, делает ее более привлекательной для элит этих государств, чем любой интеграционный проект Москвы. Исходя из логики этой доктрины, для Польши клубок польско-российских отношений основывается на политико-экономическом влиянии на указанный регион, в то же время, Россией он рассматривается в более широком формате, как взаимодействие с США и ЕС.


     Однако, насколько польская держава может без внешней поддержки самостоятельно реализовать данный внешнеполитический  проект?


       На этот вопрос недвусмысленно отвечали классики геополитики –  Х. Макиндер и К. Хаусхофер. Первый, с позиций национальных интересов Соединенного Королевства, делал выводы о необходимости сохранять промежуточное пространство между Германией и Россией с целью не допустить соединения их континентальных ресурсов, а второй предполагал покончить с доминированием Англии на континенте, реализовав идею «Континентального блока», ликвидируя, в том числе, лимитрофные пространства между Россией и Германией [4,5].


  

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.