Ирхин А. Украина в трех партиях США

 


Современный период является переходным, когда создаются предпосылки для создания новой международной системы. За последние несколько столетий проявились устойчивые законы формирования таких систем: Большая война между ведущими мировыми силами, которая чаще начиналась со столкновений на их периферии и экономический кризис, который предшествовал этой войне. Данные конфликты носили и экономический характер – в условиях капиталистической системы войны идут за рынки, ресурсы и с целью разрушения главных конкурирующих экономических центров. Показательными примерами являлись Первая и Вторая мировые войны. В этот исторический период проявился главный экономический и геополитический гигант – США, которые, находясь на рельсах изоляционизма (за исключением попыток американского президента    В. Вильсона в конце ПМВ) до 1941 года опосредованно уничтожали своих главных экономических конкурентов, стараясь вступить в войну на заключительной фазе и не потерпев военного ущерба на своей территории. Война позволяла решить целый ряд проблем политической элите великих держав: перезагрузить экономику, ускоренно запустить новый технологический уклад и внедрить достижения научно-технической революции, как бы жестоко это не звучало – сократить население, аннулировать долги и так далее. После появлялся новый мировой порядок, основанный на жестком законе политического реализма – мир строился за счет сторон, которые потерпели поражение в этом конфликте.    


Исходя из этой устоявшейся исторической логики, переходный период должен закончиться Большой войной и уничтожением главных конкурирующих с США экономических центров и крайне желательно, чтобы за счет неамериканских ресурсов и без непосредственного ущерба для Вашингтона. Экономическая система не вышла с положения кризиса, он лишь оттягивается путем эмиссионных технологий, что только усугубляет положение мировой капиталистической экономики.


На данный момент прослеживаются три очага напряженности, которые разыгрываются США и все они находятся на периферии либо между главными конкурентами: Германией (ЕС) и Россией (Евразийский союз), Японией и Китаем, и на Ближнем Востоке, где существует несколько претендентов на региональное лидерство и конкурирующих пар, например Иран — Турция, Израиль – Турция.


По совокупному ВВП именно Азиатско-тихоокеанский регион выходит на первое место в качестве соперника для экономик стран Запада. Япония меняет конституцию в пользу милитаризации. Очевидно, что Вашингтону в условиях дефицита собственных финансовых ресурсов не устраивает модель, которая ограничивает японские военные возможности в сдерживании Китая. То есть, по логике исторического развития следующая война должна начаться с периферии экономических центров и уничтожить экономику Китая и возможно Японии. При этом существенно ослабить Россию, Германию и перезагрузить Ближний Восток, где никак не удается сместить турецкого лидера Р.Т. Эрдогана, намеривающегося построить новую Османскую империю.


В этих условиях развивается украинский кризис, который уже стал затратным мероприятием для Москвы и столиц Европы. Однако американцы с 2008 года четко обозначили свою линию обороны в Европе – Карпаты и Прибалтика. Украина в этих условиях остается буферным пространством, но путем применения смешанных технологий, она становится враждебным антироссийским государством без вступления в НАТО.


Российский президент, опасаясь значительных ресурсных потерь, отказывается от ввода армии на территорию Украины.         


После потери нескольких пунктов в Новороссии,  даже консервативные аналитические ресурсы Москвы начали оправдывать данные действия, а точнее бездействия, аргументируя этот шаг последующими затруднениями Киева на Юго-востоке Украины. Набор оправданий традиционен:  внутренние экономические трудности Украины, военная слабость, растянутость коммуникаций, низкий моральный дух и так далее. Однако, налицо очередной проигрыш российского руководства на постсоветском пространстве. Даже появились такие сентенции, что Новороссия может стать гамбитом В. Путина, который переломит ситуацию в пользу Москвы, то есть, отдав Новороссию, у российского лидера появится стратегическое преимущество в конкуренции с Западом. Иными словами, российский лидер решил задушить Запад в любовных объятиях, переиграв его непрямым военным путем.  За последние 500 лет конкуренции между различными империями Запада и Россией не было ни одного успешного примера победы России таким способом. Почему? Во-первых, потому что Запад (морские державы) имеют преимущества почти в 2,5 раза в выборе решений из за географических особенностей данного противостояния – мирового океана больше мировой суши в 2,4 раза. А это значит, что российские действия, качество элиты и подготовка специалистов, должны превосходить западные в 2,4 раза, только чтобы выйти на ноль в данном противостоянии. И этот фактор является объективной данностью.  Во-вторых, Россия, за исключением короткого периода сталинской модели экономики, всегда сохраняла зависимое финансовое и экономическое положение от главного соперника – Запада. Это сознательный выбор российской имперской элиты – это комфорт ее существования, гарантия ее собственности, привилегированного положения и т.д. Последний субъективный выбор еще больше снижает шансы России на победу в любой из форм войны со своим главным соперником.


С чем столкнулась современная Россия в украинском кризисе? На самом общем уровне с новой формой войны – когда в силу наличия ядерного оружия, прямая военная агрессия невозможна, но можно нейтрализовать этот пережиток СССР путем создания баз ПРО в Севастополе, Луганской и Донецкой областях и нивелировать  «последний довод российских царей». Украинский Майдан давал ход американской стратегии. Возвращение Крыма существенно не изменило американских планов, по крайней мере, как показали дальнейшие события и действия В. Путина. Вырвав Крым из лап американского империализма, Москва вскоре столкнется с тремя видами кризиса на полуострове: социальным, кризисом ожиданий и межнациональным. И каждый из приведенных кризисов будет реанимировать доброе отношение  к украинскому прошлому Крыма. Добавим к этому, что без инфраструктуры Новороссии основные проблемы жизнедеятельности  полуострова не могут быть решены: водная, электроэнергетики, и даже газовая.  Таким образом, через Крым без инфраструктуры Юго-востока Украины, Киев получает больше преимуществ в диалоге, в том числе жестком диалоге, с Москвой. Пока местная крымская элита погрязла в разворовывании бюджетных российских ресурсов, по видимому в доле с московскими коллегами,  что сказывается как на росте цен (на 100% на поставляемые беспошлинно украинские товары) так и не выполнении обязательств по темпам повышения зарплат, Россия получает новую и уже экзистенциальную проблему – потеря Новороссии потенциально несет в себе потерю Крыма, что ведет к потере «последнего довода русских царей».


Российские либералы столкнулись в мятежных ДНР и ЛНР еще с одной проблемой, которая представляется для них, наверное, большей опасностью, чем американские угрозы и потеря субъектности Москвы в международных отношениях. В самопровозглашенных республиках начали реализовывать модель социального государства, провозгласив  национализацию предприятий и начав реализовывать принципы воссоздания подобия советского проекта, что представляет прямую угрозу уже устоявшемуся олигархическому строю в самой России.  А перед  В. Путиным стала дилемма оставаться с олигархами против народа либо быть  с народом против олигархов. Российский лидер пока не смог сделать свой выбор, побыв несколько месяцев с народом, он занял другую позицию. 


Если учитывать исторические аналогии и три приведенные американские одновременные партии, то российского лидера можно понять. Он выигрывает время и пытается создать свои партии в противовес американским. Однако налицо отсутствие проектной ситуации в условиях периферийности и колоссальной зависимости российской экономики, тотальной коррупции в небогатой стране, которая стремиться восстановить единство постсоветского пространства.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.