Ирхин А.А. России необходимы новые смыслы развития

В основе современной конкуренции ведущих держав мира лежат два основных пространства борьбы – борьба за ресурсы и конкуренция за смыслы и идеи, которые формируют власть над умами народов и целых цивилизаций. Под цивилизацией будет пониматься наиболее высшая культурно-политическая общность, в основе которой лежат три основных фактора – Бог и отношение к религии, одинаковое и общее отношение к истории, и язык коммуникации и смыслов. Смыслы стали современной основой информационных войн, в основе которых  лежат много раз апробированные методы пропаганды, которые, однако, благодаря глобализации информационного пространства, стали оружием массового поражения. Принципиальная цель любой информационной войны – это разум каждого человека. Зачем агрессору уничтожать туземные народы, а затем заселять и осваивать эти территории, если их можно заставить относительно бесплатно работать на себя.


И здесь позиции современной России представляются весьма неопределенными. Проблема в том, что в информационном, а шире в цивилизационном противоборстве Россия не предлагает ничего своего, а конструирует свою позицию исходя из логики защиты и вторичной идентичности — «Мы не Запад», «Мы не Восток». Такой подход изначально ставит нас в убыточные рамки в данной конкуренции. Впервые от такой позиции отказался президент В.В. Путин, повысив эмоциональный уровень субъектности РФ в пространстве смыслов – «Это не Россия находится между Востоком и Западом, а Запад и Восток находятся слева и справа от России».  Однако сильная харизма российского президента не снимает сути актуальности проблемы, которая заключается в отсутствии геополитического и цивилизационного проекта, упирающегося в проблему новой российской идентичности.         


    После целенаправленного развала советского проекта российское государство и общество столкнулось с нерешенной  до настоящего времени  проблемой идентичности. Констатация того, что попыток сформулировать новую российскую идентичность не было, было бы неверным фактом. Бывшие коммунистические лидеры – атеисты ударились в дикий капитализм, внедряя реформы по разгосударствлению советской экономики,  и стали глубоко верующими людьми. Новая Россия приняла в качестве господствующей идеологии демократию западного образца. Все это сопровождалось масштабным ограблением российского населения, масштабным переписыванием истории и внедрением различных информационных технологий и реформ, разрушающих общество и остатки побежденного в «холодной войне» государства. Затем были попытки сформулировать особую форму российской  «суверенной демократии», как бы западной, но с российскими особенностями. После Россия  буквально оказалась в ситуации раскола между двумя непримиримыми идеологиями белой и красной России.


    Современные белый и красный проекты скорее можно отнести к российской консервативной идеологии, однако примирение между ними возможно только в случае внешней прямой агрессии. Внутреннего общего поля для компромисса между ними не существует. В настоящее время сторонники белого пути России призывают вернуть государство и общество к дореволюционному пути развития, то есть зовут нас в позапрошлый век, где церковь, царь и отечество были столпами Российской империи. Сторонники красного проекта призывают возвратиться к советской модели развития, пересмотреть итоги приватизации 1990-х., отдать под суд чиновников, которые проводили «рыночные» реформы. Одним из отражений конкуренции белого и красного проектов является противостояние российской элиты и российского народа. Ведь основная проблема, вокруг которой «ломаются копья», – это вопрос распределения экономических благ. В итоге Россия оказалась в состоянии гражданской войны. Белые и красные элиты по-разному понимают историю России, интерпретируя под себя исторические факты, на которых основывается политическая идеология. Основными проблемными вопросами в этом дискурсе являются: Великая Октябрьская социалистическая революция или Октябрьский переворот, вопрос о личности И.Сталина, как об отце народов или кровавом тиране, проблема победы в Великой отечественной войне, как о великом достижении или запредельной цене за нее, вопрос о развале СССР, как о великой геополитической катастрофе или неминуемой гибели «Империи зла».  


    И косвенно, и в прямую белая элита играет в пользу либерального  прозападного проекта. Ведь именно либеральные политики и историки всеми силами дискредитировали достижения советского периода. При этом противопоставление белого и либерального проектов выглядит в России  неумело – во всех ключевых позициях по истории ХХ века они имеют практически схожие точки зрении, различаясь в косметических нюансах.  


        В подавляющем большинстве российская как политическая, так и экономическая элита полностью интегрирована в западный проект, поэтому по своей природе она либеральна: она эвакуирует свои финансы на Запад, покупает там недвижимость, посылает туда учиться и жить своих детей. Сама модель российской современной экономики, несмотря на начавшееся холодное противостояние с Западом, остается подсистемой западной экономики. Противостояние с конкурентом в такой модели выиграть невозможно. Такая раздвоенность российских военно-политических и экономических интересов порождает проектную неопределенность России.   Она же порождает и противостояние между элитой, которая пытается сохранить свои ресурсы, и российским народом, который пытается вернуть России былую славу великой державы после двух с половиной десятилетий унижений. Получается интересный социально-политический парадокс внутри России, когда российская элита различными теневыми схемами буквально обворовывает свой народ (правда сейчас это называется зарабатывает) и пытается спрятать эти ресурсы в банковских системах исторического врага этого же народа, увеличивая по сути ресурсные возможности Запада в борьбе против своего же народа и себя.   


      История в этих условиях становится основным идеологическим полем войны за умы и сердца россиян в условиях несформированной российской идеологии. Исторический сегмент присутствует во всех сферах информационной конкуренции. К примеру, в 2015 году вопрос отношения к победе СССР в Великой отечественной войне стал разделительным между Украиной и Россией. Любая великая нация нуждается в символах победы. У России этот символ, 9 мая 1945 года, остался чуть ли не единственным. Более того, этот исторический факт является объединительным для народов СССР. Факт победы был размыт информационно-политическими технологиями на Украине. Посредством новых исторических мифов украинский народ за 24 года проходил процесс перекодировки, кульминацией которого стал Майдан  2014 года. При этом информационной политики России в Украине не было с момента развала СССР. Исходя из имеющихся на сегодняшний день результатов, Россия на Украине проиграла информационную войну практически «в сухую», в том числе историческое измерение этой войны: любой исторический факт от древнерусского периода до современности имеет как минимум антироссийскую интерпретацию.


      В чем фундаментальные причины такого проигрыша России? Основой такого положения дел является проигрыш Россией цивилизационной войны  внутри страны. Отказавшись от Советского проекта, российская элита приняла в качестве господствующей идеологии демократию западного образца, не предложив ничего своего. Именно это положение сохраняется и по сегодняшний день.  Объективно сам исторический процесс, сама история, как наука, находится в методологических рамках интерпретации, которые существенно варьируют возможности получения, трактовки и прикладного применения исторических знаний в качестве политической идеологии.  


        Кроме уже хорошо разработанных принципов исторической науки: историзма, объективности, альтернативности, можно выделить три закона исторической науки, предлагаемые автором:


1)     История является основой любой политической идеологии.


2)   Историю пишут победители, то есть, элиты, которые победили в политической борьбе с внешними или внутренними конкурентами.


3)     Нет предела интерпретации исторического факта.


 Данные законы существуют в тесной взаимосвязи друг с другом. История и ее интерпретация  являются столпом определения цивилизации, как наивысшей культурной общности. В этом контексте исторический сегмент новых российских смыслов должен будет однозначно интерпретировать факты истории России и истории международных отношений под разработанную политическую идеологию, не допуская возможностей неоднозначных суждений.  


    Без выдвижения цивилизационного проекта Россия проигрывает и информационную и цивилизационную войну одновременно, так первая соотносится с последней, как часть и целое. Любые, даже огромные материальные и технологические ресурсы, брошенные на формирование положительного имиджа России в мире, будут неэффективными. Справедлив будет и вывод о том, что российская «мягкая сила» (то есть, культурное и информационное влияние) в принципе не может быть эффективной в таких условиях. Даже в странах третьего мира или периферии мирового капитализма, где уровень антиамериканизма  достаточно высок из-за системы ограбления, построенной США, Москва может только играть на этих антиамериканских мироощущениях, однако  она не может ничего предложить взамен, будучи материальной и идейной  периферией США. А из этого следует, что  отсутствие  субъектности России в отношении Запада делает опрометчивым любой антизападный и пророссийский выбор для зарубежных элит, когда такой выбор будет стоять перед ними.


     Итак, Россия подошла к этапу очередного передела мира на условиях размытой внутренней идентичности между красным, белым и либеральным проектами, и набирающим вес проектом исламского государства ИГИЛ, что делает ее внутреннюю консолидацию маловероятной, а внешнюю политику, по крайней мере ее информационную часть, неконкурентоспособной в отношении других субъектов, которые являются одновременно носителями цивилизационных ценностей и проектов формирующегося нового мирового порядка.  


       Поэтому, на данном историческом этапе развития Россия должна выдвинуть с одной стороны концептуально насыщенный, а с другой — понятный и доступный в пространстве смыслов проект для объяснения для себя и за рубежом следующих направлений: Кто мы? Куда мы идем? Во имя чего?  Без этой мироустроительной российской концепции невозможно иметь по настоящему успешную внешнюю политику и ее информационное измерение в условиях, когда западная цивилизация намерена построить новый мир за счет побежденной в холодной войне стороны.               


Поиски новых российских смыслов:  исторический аспект


Анализ российских смыслов за последнее тысячелетие позволяет вывести три определенных контекста, в которых они существуют и востребованы у абсолютного большинства населения:


1)   запрос на великую державу;


2)   запрос на социальную справедливость;


3)   запрос на сильную центральную власть, для реализации двух первых целей.


Исторический опыт показывает, что Россия мобилизируется только под абсолютные, масштабные и вселенские  смыслы. Такие всплески на идейной основе прослеживались на протяжении всей истории России и связаны, прежде всего, с внешней угрозой и являлись ответом на нее. Под воздействием внешнего экзистенциального вызова российская элита выдвигала функциональные мироустроительные идеи, которые мобилизировали все слои населения в одном направлении развития. За последние 1000 лет это были идеи киевского митрополита Иллариона «Слово о Законе и Благодати», монаха Филофея «Москва – Третий Рим», сильной центральной власти и опричнины во времена Ивана IV, греческого проекта Екатерины II, идеи единения царя-отечества-православия и большевистского красного проекта с центральной концепцией социальной справедливости. Последние смыслы обеспечивали все составляющие электоральных ожиданий населения Большой России.            


Причем эти запросы устойчивые во времени и сохраняются в русском и российском сознании сквозь века и различные политические режимы.  


Первый запрос аргументируется не только желанием, но и реальностью – русские единственная национальность из восточнославянских народов, которая смогла создать устойчивое государственное образование, которое трансформировалось впоследствии в великую державу. Второй запрос аргументируется географическим расположением – Россия формировалась в неблагоприятных евразийских  условиях, когда совокупный экономический продукт был ниже, чем в Европе и Азии. Эти условия способствовали общинному укладу развития. И именно эти условия показали наибольшую эффективность – cтолыпинские реформы не были панацеей для решения аграрного вопроса – они скорее вымораживали излишек крестьянского населения, а колхозные формы производства, по сути, восстанавливали крестьянскую общину позднецарского и древнерусского периода помноженную на механизацию труда. Именно реализация последней обеспечила продовольственную безопасность государства.


Поэтому, запрос на социальную справедливость был неразрывно связан с сильной центральной властью в независимости от формы – князь, царь, император, генеральный секретарь партии, президент.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.