Ирхин А.А. Имперские технологии освоения пространств как факторы определяющие новую систему международных отношений (Часть 2)

Итак, динамическая форма «транспортной теоремы» утверждает, что сохранение единства полицентрического государственного организма возможно тогда и только тогда, когда развитие общеимперской инфраструктуры опережает экономическое развитие регионов.


Хэлфорд Макиндер также определял возможности и пределы сухопутной и морской экспансии с учетом новых технологических возможностей. По его мнению, морской торговле будет брошен новый вызов: «…В ситуации с торговлей не следует забывать, что океанический способ, хотя и относительно дешевый, обычно прогоняет товар через четыре этапа фабрика-изготовитель, верфь отправителя, верфь получателя и склад розничной продажи, в то время как континентальная железная дорога ведет прямо от фабрики-производителя на склад импортера. Таким образом, промежуточная океанская торговля ведет, при прочих равных условиях, к формированию зоны проникновения вокруг континентов, чья внутренняя граница грубо обозначена линией, вдоль которой цена четырех операций, океанской перевозки и железнодорожной перевозки с соседнего побережья равна цене двух операций и перевозке по континентальной железной дороге». 


В этом контексте он также отмечает слабость морской стратегии, которая сводится к трудностям продвижения вглубь континентов, в то же время, те районы, которые трудно доступны для морского проникновения, с легкостью могут быть покрыты железнодорожными сетями.


Таким образом, исходя из тезисов Х. Макиндера морская держава, всегда будет иметь трудность в процессе проникновения вглубь континента, тогда как, сухопутная посредством создания коммуникационных линий имеет преимущество по их освоению, особенно благодаря железнодорожной сети.    


Х. Макиндер отмечает и слабости сухопутной стратегии, которые он демонстрирует на примере отказа России от Аляски: «…Трезво понимая пределы своего могущества, правители России расстались с Аляской, ибо для русской политики является, фактически, правилом не владеть никакими заморскими территориями, точно так же как для Британии править на океанских просторах».


Английский исследователь также подчеркивал гибельность для                    англосаксов возможный союз Германии и России, которые располагают центральным геополитическим положением, первая в Европе, вторая в Евразии. Кроме того, еще одной производной макиндеровской технологией является недопущение захвата осевого (российского пространства) государством, располагающим выходом в океан Японии или Китая. Что де-факто это многократно увеличивает геополитический потенциал экспансии осевого пространства, в то же время, замещение российского контроля любым другим внутриконтинентальным  над осевой территорией не приведет к ослаблению значимости этой осевой позиции [7]. 


Американский ученый Н. Спикмен существенно модернизирует концепцию превосходства «осевой державы» (СССР), свободно перебрасывающей армии из конца в конец материка по внутренним линиям, перед обреченными метаться по внешнему периметру Евразии государств, контролирующих морские коммуникации (Х. Макиндер). Н. Спикмен по сути будет отражать новый американский взгляд на южную периферию Евразии после распада колониальной системы. Он  отметит, что эта наигранная паника английского геополитика Х. Макиндера происходит из предполагаемого долга англичан оборонять от русских отсталые Китай и Индию, Иран и Афганистан, при сомнительной поддержке или даже равнодушии их народов. Он задается вопросом, на который дает не двузначный ответ, что, не изменится ли картина кардинально, если развитый Китай сможет защищать сами китайцы, действуя по своим собственным внутренним линиям?  [8].   


Таким образом, модель сдерживания интеграции Евразии по Н. Спикмену состоит в том, чтобы дать импульс развитию новых центров силы на южной периферии «осевого пространства», которые будут практически самостоятельно «сдерживать» сердцевину Евразийского пространства. Однако после этого должны быть задействованы технологии по взаимному сдерживанию этих периферий, перед континентом и наоборот. Фактически данные концепции удешевляют и оптимизируют американскую стратегию и в теоретической форме наиболее соответствуют современной внешней политики США на Евразийском континенте до середины 90-х. гг. ХХ века.


С середины 90-х гг. ХХ века и по сегодняшний день Белый дом проводит политику, направленную на построение однополярного мира, которая, однако, претерпевает концептуальную коррекцию в сторону многополюсного мирового порядка – модели будущего.    


На теоретическом уровне это прослеживается в работах З. Бжезинского,          Ф. Фукуямы и Ч. Капхена. Практическим индикатором отхода от монополярного мира являлся российско-грузинский конфликт в августе 2008 года.


Анализ внешнеполитических действий США свидетельствует о создании новой дуги контроля Евразии от Восточной Европы через постсоветские оранжевые режимы до Центральной Азии, что позволяет одновременно сдерживать центральную и западную часть Европы, Россию, Китай, Индию и Иран. В этом просматривается американский глобальный проект по сдерживанию развития Евразии.


По всей видимости, этот проект слишком дорог для американской имперской системы и вопрос стоит в том как, и на каких условиях передавать часть своего могущества контрагентам для создания стабильной системы безопасности. А, по сути, это и есть возвращение к модели Н. Спикмена. Однако, пока не прослеживается конкретных шагов Белого дома по плану геополититческого отступления.


По советской аналогии, у элиты  которого тоже не было плана отступления, советская, а потом российская элита действовала на уровне подсознания, сбросив территории, которые не составляют российское ядро. По экспансионистским параметрам отступление составило на Западе – начала 17 века, на юге (в Средней Азии) к середине 19 века, на Кавказе начала 1800 год, [9, с.109].


Таким образом, российское пространство как бы воспроизвело исторический опыт в реверсном направлении времени.


Какой исторический опыт экспансии в этом плане имеют Соединенные Штаты. По всей видимости, он состоит в вертикальной экспансии в Западном полушарии и изданием доктрины Монро и широтном этапе экспансии, верхняя точка которого состоит в реализации глобализационного проекта. 


Однако, необходимо признать, что советский вариант «сбрасывания» пространства был драматическим и нежелательным на тот момент даже для его главного соперника – Соединенных Штатов Америки. Хотя процесс распада второй сверхдержавы и сопровождался всплесками региональной нестабильности, процесс был далек от полной хаотизации на отделенных пространствах и неконтролируемого распространения ядерного и другого оружия массового поражения. Сейчас можно рассуждать о том, что Россия оставила в качестве пространства воспроизводимое ядро, являясь, однако в современном мире, третьеразрядной региональной державой. Сохранив при этом ряд факторов великой державы: наличие современного стратегического и тактического вооружения, национального имперского самосознания, которое, однако, выдавливается из  умов россиян навязыванием культуры потребления, углеводородных запасов сырья, благодаря которым в последние десять лет Россия возвратилась в ряды влиятельных государств мира.


            Профессор Школы международных отношений при Джорджтаунском университете и директор Европейского отдела в Совете по международным отношениям Чарльз Капхен отмечает по этому поводу: «…Рассчитывать на то, что Америка сама отдаст былое превосходство почти нелепо. Сверхдержавы всегда очень неохотно расстаются с собственным величием; история отнюдь не изобилует фактами мирного отказа от лидерства и соответствующего изменения большой стратегии». По мнению американского исследователя, незначительные исторические эпизоды, когда наступал мир при переходе от одной системы международных отношений к другой, связаны с интеграцией, в ходе которой независимые государства добровольно и сознательно объединялись, дабы избежать разрушительной конкуренции. То есть, по сути Ч. Капхен пишет о том, что США должны передать региональным субъектам международных отношений ответственность за сохранения в стабильности в сфере их интересов. Это логика также предполагает, таким образом, признание сферы влияния за каждым из данных субъектов. «… Возвращение к многополюсному миру сопряжено с рядом трудностей и изобилует потенциальными угрозами. Не замечать глобальной диффузии сил, сосредотачиваться исключительно на обороне страны и на борьбе с терроризмом, а в остальном продолжать привычную политику – значит способствовать развитию событий в худшем варианте. Ч. Капхен также отмечает, что США, двигаясь к многополярности должны вкладывать средства в создание соответствующих институтов» [10, с. 432].


Вышеизложенный анализ может предполагать следующие выводы и заключения.


Во-первых, все параметры экспансии империй остались на уровне четвертого технологического цикла, то есть с изобретением ракетной техники и реактивных двигателей и вплоть до первой четверти ХХI скорости движения и передачи материи осталось на одном уровне. Причем в других областях, которые имеют большее применение в экономических системах, и геополитическом соперничестве – технологии железнодорожного и морского транспорта, остались без принципиальных изменений  -  на уровне  технического развития начала ХХ века, то есть с начала третьего технологического цикла.


Во-вторых, принципиальные достижения 5 технологического цикла наиболее чувствительно проявили себя  в информационной сфере, в процессе скорости передачи информации, то есть в сфере культурно-информационного фактора экспансии. Интернационализация информации посредством спутникового телевиденья, сети «Интернет», мобильной связи, дали возможность более свободно влиять посредством «мягкой силы» на умы и сердца объектов экспансии. Однако это влияние имеет свои ограничительные линии, связанные с негативным восприятием предложенной информации, вследствие длительной исторической традиции, например, в Китае, и методами контрпропаганды и прямого информационного противодействия другими субъектами мировой и региональной политики. Таким образом, данный технологический фактор при одновременном использовании его разными центрами силы становиться конкурентным полем и его воздействие нивелируется.  


В-третьих,  в жизни империй (Больших пространств) можно выделить периоды, когда одни из них вследствие технологической отсталости терпели поражения и теряли пространства и даже исчезали, но был и альтернативный путь – модернизация империй и их приспособление под новые условия, который давал возможности по восстановлению их силы и, следовательно, пространств. При этом губительный сценарий был вызван, как правило, не внешними вызовами, а внутренними условиями, которые делали невозможность мобилизировать государственную систему для нового этапа модернизации. Такое состояние народов справедливо замечает немецкий геополитик К. Хаусхофер: «Ибо бывают времена апатии и усталости: они приходят и к сильным странам, и к храбрым народам, укрепляя и обессиливая их подобно яду, заставляя их растратить и проспать унаследованное пространство и будущее собственных детей. В подобные времена всякий говорящий им то, что они желают слышать, заставляя их погружаться в гипноз, не обретает никакой заслуги перед ними, но лишь грешит в отношении их лучшей жизненной силы [11, с. 248].


Список использованных источников и литературы


  1. Юрченко С.В. Основные тенденции развития системы международных отношений и проблема актуализации общественного воздействия на внешнюю политику государств //Чорноморська безпека. — № 4 (10). – 2008. – С.3-5.
  2.  Цымбурский В. Л. Геополитика для «евразийской Атлантиды»/ Цымбурский Вадим Леонидович. – Режим доступа к ресурсу.:www.iicas.org/articles/library/libr_rus_27_5_00_1.htm
  3.  Huntigton.  S. Who Are We? The Challenges to America's National Identity/ Samuel P. Huntington — New York.: “Simon & Schuster”, 2004 — 428 p.
  4.  Spykman N.J. America’s strategy in world politics: the  United States and the balance of power. – N.Y.: Harcourt, Brace, 1942. – 500 p., Spykman N.J. The Geography of the peace. – Harcourt, Brace, 1944. – 66p.
  5. Зеркало Недели/деньги, № 47 (726) 13 — 19 декабря 2008 — http://www.zn.ua/2000/2020/64949/.
  6.    Переслегин С.Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. – М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2005. – 619 с.
  7.   Макиндер Х. Круглая Земля і отримання миру (переклад і коментарі В. Цимбурського). – Режим доступа к ресурсу.:  http://www.intelros.ru/index.php?newsid=357.
  8.  Spykman N.J. 1944. The Geography of the Peace. N.Y., р. 40.
  9.   Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы — М.: «Международные отношения», 1999.- 256 с.
  10.  Капхен Ч. Закат Америки: Уже скоро/ пер с англ. Б. Сыркова – М.: ООО «Издательство АСТ»: ОАО «Люкс», 2004, — 636 с.
  11.   Хаусхофер К. О геополитике: Работы разных летарл Хаусхофер – М.: Мысль, 2001. – C. 7–250 c.

 


 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.