Евразийский континентальный блок: перспективы и реальности (Часть 2)

    В континентальном блоке Германия – Россия – Япония было заложено четкое разделение обязанностей, согласно, имеющейся ресурсной базы. Германия располагала внушительными силами военно-морского флота, но который был способен проводить активные операции в ограниченном пространстве и мощной сухопутной армией. Россия располагала внушительными сухопутными силами, однако, относительно слабым флотом. Наиболее мощная морская составляющая была у японцев.  Но если Япония достигнет компромисса с Советским Союзом, то русским вовсе не надо будет добиваться на Тихом океане роли третьего радующегося; в таком случае старая дальневосточная островная империя позаботится обо всем, что может в дальнейшем произойти в Китае и Океании в ущерб обеим империалистическим державам, в свое время ввергнувшим Россию вместе с Турцией в Крымскую войну.


В японской геополитической традиции просматривается два уязвимых места в естественной линии обороны Японии. Эти факторы являются системоформирующими для стратегического видения японской политической элиты.


Во-первых, это угроза, исходящая из северного направления. На протяжении нескольких тысячелетий территории японских островов разоряли жители «северных территорий» — айну (тихоокеанское побережье Сибири и              о. Сахалина).


Во-вторых, это вызов безопасности исходящий с юго-западного направления (современная территория Кореи) [3, с. 9].


Поэтому инстинктивно японцы постоянно стремились перенести границы дальше вглубь Евразии и контролировать территорию Кореи.     


Исходя из теоретической посылки создания континентальной оси Германия – Россия- Япония субъектам союза необходимо было преодолеть внутренние противоречия, связанные, прежде всего, с долговременными комплексами собственной безопасности. Однако, какие либо продвижения в этом вопросе заканчивались столкновениями и войнами. Первая попытка заключения союза между Россией и Японией была предпринята в 1901 году, которая закончилась заключением англо-японского соглашения и последовавшей русско-японской войной 1904 года.


В 1939 году был заключен пакт «Молотова — Рибентропа», который предполагал раздел сфер влияния в Европе. В 1940 году состоялся визит Председателя Совета Народных Комиссаров и наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова в Берлин. В ходе переговоров с германским рейхсканцлером А. Гитлером и министром иностранных дел Германии И. Риббентропом в Берлине 12-13 ноября 1940 года обсуждались вопросы раздела британского наследства. В тот момент государства стояли как никогда близко к модели формирования «Континентального блока», однако Германия и Россия не смогли детализировать общие планы и намерения, которые принадлежали, в основном, немецкой стороне.  Менее чем через год началась самая кровопролитная война ХХ века.


Если, исходить из тезиса геополитического дуализма о перманентом противостоянии Суши и Моря, то любое противостояние внутри континентального блока заведомо проигрышно для участников конфликта, так как эти процессы только ослабляют континент перед морскими державами. Исходя из этого вывода следует, что российско-немецкое или японо-российское столкновение, при любом исходе конфликта, являются проигрышным геополитическим сценарием, так как потенциально отодвигают формирование континентальной оси и, тем самым, усиливают морские державы. Следовательно, Вторая мировая война в европейской части Евразии в геополитическом контексте континентального блока была целесообразной в короткий период с сентября 1939 по июнь 1941 года, затем при любом варианте развития событий была бесперспективным в геополитическом плане событием. Однако события в Восточной Азии в 1939 году и проба взаимных сил между Японией и СССР уже противоречило логике межгосударственного союза, и, следовательно, созданию континентального блока. Последовавшее поражение СССР в «холодной войне» в условиях «континентального удушения его пространства» было лишь вопросом времени. Были, конечно, варианты, которые могли разорвать «кольцо анаконды», но они требовали от советской постсталинской элиты мобилизации и решительных действий, на которые она была не способна. Так, по мнению российского исследователя В.Л. Петрова    «… Сохранение статус-кво, сложившегося после Второй мировой войны, было наступательной позицией для англосаксов так, как, по прогнозам атлантических геополитиков, такая ситуация неминуемо должна была привести к истощению континентального евразийского пространства, вынужденного одновременно развивать все стратегические направления. СССР имел только два выхода. Первый — осуществить экспансию на Запад с целью завоевания Европы до Атлантики с параллельным выходом к теплым морям и экспансией на юг. Второй, менее радикальный, состоял в том, чтобы в обмен на вывод своих вооруженных сил из Европы потребовать тождественных действий со стороны США и создать, таким образом, нейтральный единый европейский блок. Этот вариант серьезно обсуждался в эпоху генерала Де — Голля» [4, c. 22].   


Современные политические тенденции в международных отношениях свидетельствуют о дальнейшей реализации США и Великобританией механизма по блокаде континентального пространства: дробление пространства между Германией и Россией, созданию предпосылок по выведению из активной геополитической игры Японии. Кроме того, на протяжении периода «холодной войны» Соединенные Штаты разработали и реализовывали, по сути, механизм двойного сдерживания, наряду с СССР, существовала необходимость  сдерживания Германии и Японии, то есть блокировать развитие основных геополитических конкурентов, не давая им возможности соединить свои ресурсы.  


Однако существуют и ответные меры континентальных пространственных масс, хотя явно недостаточные, ярким и почти единственным примером является российско-германское соглашение по строительству Северного газопровода, который соединит интересы двух держав в ущерб промежуточному геополитическому пространству. 


Если геополитические соперники континентальной оси первыми видят угрозу, исходящую от суши, то, принимая во внимание исторические факты цикла, которые проходят государства: намерения – концепции – переговоры –столкновения – войны, можно предположить существования, наряду с внутренними противоречиями, связанными с комплексами безопасности между субъектами предполагаемой оси, внешнее влияние, которое способствует развитию негативной фазы приведенного цикла. 


Возможно у континентальной элиты в силу тех же комплексов безопасности, связанных с сухопутной границей отсутствует широтное восприятие пространства, то чем по – природе своей обладает англосаксонская элита. Иными словами для того, чтобы обеспечить безопасность отдельных частей Евразийского пространства, его субъекты разрешали проблемы со своими  соседями, используя в том числе, ресурсы Великобритании и США, что и приводило чаще к внутреннему столкновению на континенте. Для морских же держав обеспечение безопасности состоит в занятии баз-плацдармов, позволяющих контролировать экономические, военные и политические ресурсы континентальных масс с параллельным созданием выгодной системы союзов на континенте. Кроме того, как отмечает Альфред Тайер Мэхэн: «… морская стратегия является более масштабной и отличается от сухопутной тем, что она так же необходима в мирное, как и в военное. В мирное время она может одержать самые решительные свои победы занятием в стране, покупкою или договором, превосходных позиций, приобретение которых войною было бы, может быть, трудно достижимо. Она учит пользоваться всеми случайностями для утверждения на каком-либо избранном береговом пункте и способствовать обращению в постоянную такой оккупации, которая сначала была лишь временной» Морская стратегия имеет своею целью основывать, поддерживать и увеличивать, как во время мира, так и во время войны, морское могущество страны...» [5, с. 21]. Этими естественными преимуществами, в Евразийском континентальном блоке обладала бы Япония. Таким образом, то, что для англосаксов на протяжении нескольких столетий является задачей первого уровня, является вторичной для элит Германии, России и Японии. Выигрывая в «континентальных конфликтах» на региональном уровне за счет своего возможного контрагента в целом идет системный проигрыш в глобальном разделении силы и ответственности. Преодолев внутренние противоречия, без привлечения ресурса других центров силы и нивелировав негативное внешнее влияние, элиты континентального блока могут разыграть комбинацию на разрыв кольца англосаксонской «анаконды». 


 Источники и литература


 


  1. Хаусхофер К. О геополитике: Работы разных лет. – М.: Мысль, 2001. – C.   371–418.
  2. Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю, 1660–1783. – М.: ООО “Издательство ACT”; СПб.: Terra Fantastica, 2002. – 634 с.
  3. Кукудзиро И. Дипломатические комментарии. – М.: ОГИЗ. Госполитиздат, 1942. –           236 с. 
  4. Петров В.Л. Геополитика России (возрождение или гибель?). – М.: Вече, 2003 – 464 с.
  5. Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю, 1660–1783. – М.: ООО “Издательство ACT”; СПб.: Terra Fantastica, 2002. – 634 с.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.