Ирхин А. Имперские системы Евразии: типология, циклы развития и взгляд в будущее

    Анализ исторического опыта развития человечества в рамках интеграционных систем показывает, что происходит определенная эволюция последних от низших форм, таких как род, племя, первичные формы государства, к более сложным образованиям – национальным государствам и империям (Большим пространствам).  Национальная модель государственного устройства, как одна из основных форм внутреннего уклада и внешнего позиционирования на международной арене, имеет свои пределы эффективности. Она воспринимается, а скорее навязывается, сильными имперскими центрами, через манипулятивные технологии, как самая продуктивная и универсальная. Причины реализации данных информационных кампаний лежат в плоскости предупреждения появления других имперских центров, которые могли бы впоследствии составить конкуренцию в распределении и потреблении различных видов ресурсов. По мнению российского исследователя  А.С. Панарина: «… Запад сохранил за собой право на понятие политической нации, в рамках которой этнические различия не могут иметь политического статуса и давать повода для «этносуверинитетов»… Что же касается Востока – начиная с постсоветского пространства и заканчивая Китаем, — то Запад проецирует на него негативное понятие империй, которые в соответствии с правом на демократическое национальное самоопределение, должны распасться» [1, с.172].


 Альтернативой национальному государству являются империи или Большие пространства, как форма внутреннего и внешнего обустройства геополитических пространств.


 Большие пространства – это структурированные системы, к которым стремятся народы, заселяющие центральные территории, с позиции которых можно проводить экспансию, главной целью которой является обеспечение или стремление к самодостаточности (автаркии) и, следовательно, максимальной защищенности, и как цель устойчивости от внешнего деструктивного: экономического, военно-политического, технологического и культурного влияния. Большие пространства, таким образом, это императив выживания народов, которые волею судьбы, истории и географии являются носителями определенного кода внешней политики (имперского самосознания), направленного на расширение сферы влияния своего рода, племени, государства-империи.  


Таким образом, Большие пространства могут быть определены по своей функциональности как масштабные по своей территории, многонациональные и мультикультурные, стремящиеся к экспансии или при достижении пика территориального расширения к стабильной изоляции с идеологическим (божественным или полным атеистическим объяснением – мироустраительным проектом) обоснованием легитимности претензий на власть внутри страны и за ее пределами. Россия, США, Китай, Индия, Бразилия, ЕС государства и надгосударственные образования, в рамках разных культурных традиций реализуют императивы существования Больших пространств.    


Параметры империй определил в своих исследованиях А. Шопер – Ле Бра:


1)      Территория империи  должна быть существенно больше, чем средняя для этой эпохи и региона;


2)  Империя этнически неоднородна. По своей природе империя многонациональна и культурные различия в ней усиливаются географическими расстояниями. Специфическая разнородность империи компенсируется ее относительным единством по другим параметрам: религии (исламская империя, основанная на умме), языка (латынь в священной Римской  Империи), культуры или экономики (особенно с развитием коммуникаций и денежного обращения).


3)      Империя имеет относительно большую временную протяженность;


4)      Власть в империи монолитна и находится в руках одного лица или одной партии;


5)      Империи свойственно стремление к неограниченной гегемонии. 


Еще одна интерпретация субъектности в международных отношениях принадлежит российскому исследователю С. Переслегину – «… Игроками на мировой шахматной доске являются только Империи – государства, для которых выполняются следующие условия:


1. Есть осознание и отрефлектированная населением или элитами ассоциированность с одной из самостоятельных геополитических структур.


2. Существует один или несколько этносов, соотносящих себя с данным государством.


3. Хотя бы одним из этих этносов проявлена пассионарность в форме господствующей идеологии.


4. У государства наличествует определенное место в мировой системе разделения труда.


5. Государство смогло сформировать собственную уникальную цивилизационную миссию, иными словами, оно способно ответить на вопрос, зачем оно существует» [5, c. 31].


Большие пространства имеют разный код  исторического развития вследствие существования ряда культурно-исторических типов, которые имеют различные традиции в сфере материального производства, политического управления, организации социальной жизни и вооруженных сил и т.д.


Анализ моделей развития имперских пространств позволяет сделать вывод о существовании как минимум двух парадигм их развития – Западной и Восточной.  Западные имперские технологии включают в себя механизмы создания системы взаимодействия по линии королевство — колонии, а именно образование национальной империи на основе общности языка, религиозных традиций и национальной, если не общности, то близости  и распространение своей власти в заморских колониях. Вторая, восточная традиция, которая отражает исторический опыт Византийской, Османской и частично Российской империи (до реформ Петра I).


В империи западного (колониального) типа, метрополия всячески оберегает себя от ассимиляции. Культура метрополии не впитывает в себя большие пласты покоренных культур, а усваивает минимально необходимое для налаживания долгосрочной коммуникации с колониями на уровне элит и ведения максимально непропорциональной торговли и других видов обмена. Колониальные империи развивают колонии исходя из своих потребностей в ресурсах, для решения задач управления и для удержания власти. Это касается инфраструктур, кадров, промышленности и культуры.


Восточные (традиционные империи) развивают имперский центр, и укрепляют приграничные районы исходя из ряда причин.


Во-первых, окраины должны быть заинтересованы в нахождении в имперской системе, так как они наиболее близко находятся к лимитрофным территориям и, следовательно, конкурентному имперскому центру.


Во-вторых, их геополитическое положение должно предполагать обладание высоким уровнем устойчивости с целью защиты имперского центра в качестве защитного сегмента Большого пространства. При этом, такое развитие отрицает национальную проблему между центром и периферией. Так, в России такими перифериями были Прибалтика, Польша и Малороссия, в Оттоманской империи болгарский и сербский санждаки, в империи Габсбургов – Голландия. Кроме того, восточные имперские технологии не предполагают культурной и национальной ассимиляции. Напротив, множество народов существуют на основе культурной положительной комплиментарности, когда происходит взаимное обогащение культур на основе культурного обмена, смешанных браков и т.д.  Каждая из восточных империй обладала своими технологиями замораживания национальных конфликтов. К примеру, в Российской империи, как рассуждает российский политолог С.Г. Кара-Мурза: «… В этнический конфликт были введены «охлаждающие стрежни». Был выработан — совместными усилиями – изощренный механизм гашения конфликтов. Враждующие роды разъединялись русскими крепостями и гарнизонами, спорные участки отбирались в казну, слишком неприменимым князьям не продавали муку и т.д. В СССР это дополнялось посредничеством обкомов, премиями и орденами. Что произошло, когда все эти «стержни» были внезапно выдернуты, а армейские гарнизоны стали, соблюдая нейтралитет и суверенитет, безучастно взирать на уничтожение детей и стариков? Целые области оказались выброшенными из цивилизации и поставлены на грань уничтожения» [8, с. 635]. 


     В своем исследовании И.Г. Яковенко выделяет еще и третий тип империй посттеократический, как промежуточную модель между Западной и Восточной. По его мнению, она возникала в результате трансформации средневековой идеократической империи в колониальную. Подобную эволюцию прошли как испанские, так и австрийские Габсбурги. К XVIII в. Испания изживает пафос средневековой теократии и обращается в отягощенную рутинными элементами колониальную империю. Сходная ситуация была в Австро-Венгрии, которая также являла собой интересный пример наложения средневекового и колониального моментов. Интеграция средней Европы под эгидой «германского духа», т. е. онемечивание, переживавшееся как сакральная религиозно-цивилизаторская работа — суть Австро-Венгерского проекта. Перед нами пример эволюции теократического проекта, превратившегося в проект этноцивилизационный. Такая комбинация была возможна в эпоху разворачивания процессов секуляризации. Наконец, колонизация Латинской Америки представляла собой этноцивилизационный проект всемирно-исторического масштаба, представленный средневековым имперско-католическим миром [9]. 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.