Ирхин А.А. Мировой экономический кризис и процессы формирования новой системы международных отношений (Часть 2)

   Структурирование постбиполярной международной системы проходит в условиях, когда США – главный мировой игрок, ЕС – центр экономического роста и процессов политической консолидации в Евразии, Восточная Азия — новый экономический гигант, самоутверждаются в новых геополитических условиях. В круг государств, которые претендуют на лидерство различного масштаба и характера, постепенно входят другие государства, что дало основания экспертному сообществу определить новый блок потенциальных государств-лидеров — БРИК – Бразилия, Россия, Индия и Китай, иногда расширяемый за счет ЮАР до БРИКС. Таким образом, современная переходная эпоха международных отношений сопровождается сложными и противоречивыми процессами сотрудничества и конкуренции новых и уже утвердившихся региональных держав и единственной сверхдержавы.    В таких условиях переформатирования международной системы отношений проходит разработка, концептуальное оформление, выдвижение и реализация внешнеполитических проектов субъектов глобальной и региональной политики. Эти проекты основываются на двух подходах – универсалистском и сфер влияния. Первый, предполагает наличие универсального порядка, формирующегося из одного центра. Парадигма сфер влияния предполагает полицентричную систему — великие державы формируют зоны ответственности, основанные на разных подходах в сфере безопасности, экономики, государственного управления, идеологии и культуры. При современном соотношении военной и экономической мощи существует значительный потенциал конфликта, когда универсальный порядок, основанный на доминировании США, подрывается существованием полицентрической системы. В процессе размывания универсального порядка региональные державы входят в противоречия, в том числе, и военные, с США, на которые Вашингтон в силу взаимных сдерживающих факторов не может ответить симметрично. Асимметричные ответы приводят к новому витку напряженности в других регионах мира, однако, они истощают ресурсы и имеют все признаки геополитической игры с «нулевой суммой», когда ни одна из сторон не добивается изменения баланса сил, а сформированная система сдержек и противовесов позволяет проводить эти комбинации так долго, пока субъекты не сталкиваются с проблемой «взаимного гарантированного уничтожения» (в случае наличия ядерного оружия и средств доставки) или ограниченностью собственных ресурсов (как правило, в конфликтах богатых и высокотехнологичных армий против бедных и третьеразрядных держав в условиях партизанской войны). При этом варианты применения ядерного оружия в рамках геополитического соперничества в любом масштабе необходимо учитывать, главным образом, как сдерживающий фактор. Если проблема «взаимного гарантированного уничтожения» прозрачна в силу наличия ядерного оружия, средств доставки и военных доктрин, то различные виды конкуренции, даже с учетом асимметрии, имеют ограничения, которые, однако, сугубо индивидуальны, вследствие наличия существенных различий в экономической, социальной и военной сферах различных центров силы. Исторический опыт дает нам следующую картину. Великая депрессия 30-х. гг. ХХ века закончилась Второй мировой войной, после которой мир был разделен на два экономических и военно-политических блока. Кризис 70-х гг. ХХ века был преодолен капиталистической системой за счет распада социалистической модели развития, не сумевшей своевременно провести этап догоняющей модели модернизации и внедрить технологии микроэлектроники в экономическую систему. В итоге экономический кризис 4 технологического цикла закончился глобальным переделом мира в пользу западной цивилизации. Современный кризис имеет две составляющие – исчерпание возможностей экономического роста на основе 5 технологического уклада и глобальный финансовый кризис, который в большей мере является рукотворным явлением, связанным, в первую очередь, с политикой Федеральной резервной системы США.    


     В процессе современной конкуренции, охватывающей сферы «жесткой и мягкой силы», региональные державы, опираясь на исторический и геополитический опыт, разрабатывают и реализуют интеграционные модели, основной целью которых является достижение субъектом наиболее благоприятного пространственного положения. Единственная сверхдержава пытается использовать аналогичные механизмы для обеспечения глобального лидерства и контроля над пространством. Таким образом, два взаимосвязанных, но фундаментально разных процесса — глобализация и регионализация определяют сущность современных международных отношений. Определяющие экономические и геополитические тенденции, которые выявляют архитектуру нового мирового порядка можно свести к следующим: 1. Глобальный экономический и финансовый кризис будет способствовать регионализации мира. Он будет смягчаться путем перехода к региональным экономическим блокам, что будет сопровождаться формированием региональных военно-политических систем. Это направление развития, наряду с технологическим постиндустриальным обновлением культуры производства и социальной жизни, выведет экономики государств на новую повышательную стадию «циклов Кондратьева», либо будет способствовать переходу к новой социально-экономической формации развития обществ, если капиталистическая система развития исчерпала свои возможности. При этом смена фазы глобализации фазой регионализации неизбежна в процессе глобального экономического кризиса вследствие распада глобальной системы разделения труда, построенной на долларовой парадигме, когда каждое из государств будет занято выполнением собственных минимальных социальных обязательств перед населением, а энергия по координации действий в рамках глобального проекта будет минимизирована. Кроме того, наиболее тяжелый удар по современной экономической системе будет нанесен в её ядре – США. Сложившаяся ситуация стимулирования финансового и замораживания реального сектора экономики создали предпосылки для медленного сползания Америки в глубокую депрессию при сохранении высокого уровня потребления, где производится 18-20% мирового ВВП, а потребляется около 40% этого показателя. Таким образом, глобальный экономический кризис и его последствия будут способствовать выбору элит в пользу процессов регионализации и новых экономических систем развития. Формирование экономических и военно-политических блоков будет, по всей видимости, происходить на основе региональной интеграции, когда несколько соседних государств скоординированно решают актуальные проблемы на основе многосторонних механизмов. Перечисленные переменные способствуют созданию на месте глобализирующегося мира – мира Больших пространств, когда вокруг силового центра, на основе региональной экономической, культурной и политической интеграции, несколько государств одного цивилизационного поля формируют общее жизненное пространство. Ключевым социально-экономическим показателем данной дефиниции является ёмкость потребительского рынка, которая оправдывает технологические инвестиции (от 200 млн. человек). Большие пространства могут быть определены по своей функциональности как масштабные по своей территории, многонациональные и мультикультурные, стремящиеся к экспансии или при достижении пика территориального расширения, к стабильной изоляции с идеологическим (религиозным или атеистическим объяснением) обоснованием легитимации претензий на власть внутри страны и за ее пределами. Россия, США, Китай, Индия, Бразилия, ЕС – государства и надгосударственные образования в рамках разных культурных традиций реализуют императивы функционирования Больших пространств – империй. В формирующейся парадигме Больших пространств конкуренция между силовыми центрами будет проходить на промежуточных территориях и здесь в процессе их борьбы за пространства возникают дефиниции «сфера обмена» и «сфера интересов». «Сфера обмена» – близка к понятию «сферы интересов». Однако первая предполагает минусовой коэффициент, когда центр силы в силу внешних (давление) и внутренних причин (низкий уровень субъектности) готов «обменять» данное пространство на позиции в плоскости «сферы интересов», которая является зоной, уступка которой будет иметь эффект домино в самом центре Империи с угрозой последующего ослабления и распада. Два этих понятия близки по своему значению и одно может переходить в другое в течение непродолжительного времени, а основной причиной такой транзитивности является внутренняя сила Большого пространства (экономический, военно-политический, технологический и культурный потенциал), тогда как внешние условия (враждебные коалиции, последствия экономических кризисов) вторичны. 2. Исследовательская дилемма, которая следует из первого вывода – регионализация и формирование Больших пространств, а по сути, восстановление Венской модели международных отношений, как пауза в процессе глобализации или как окончательный или, по крайней мере, долговременный отход от реализации идеи глобального мира. По всей видимости доминирующую доминанту в этой проблеме будет также играть экономический фактор – по какому пути пойдет развитие мировой экономики шестого, формирующегося технологического цикла, кто из геополитических субъектов сумеет перейти или сохранить технологическое лидерство и с наименьшими социальными потерями внедрять новые технологии, как эти технологии повлияют на параметры экспансии в сфере жесткой и мягкой силы, какие ответы с учетом цивилизационных особенностей различных силовых центров будут разработаны. Обращение к историческому опыту дает нам определенную картину и сценарии: первый, экономики стержневых стран западной цивилизации сохраняют свое технологическое и экономическое лидерство и после завершения кризиса становятся еще более жизнеспособными – это воспроизводимая историческая ситуация с эпохи формирования современной экономической капиталистической системы, которая через 200-летний кризис (с 1450 до 1640 года) к ХIХ в. заложила правила функционирования современной экономики, охватывая весь мир [6, р. 318]. Руководствуясь логикой И.Валлерстайна, и синхронизация ее с теорией «циклов Кондратьева» необходимо отметить, что выход из очередного кризиса капитализма осуществляется путем технологического обновления производства. Однако любая система имеет свои пределы и начавшейся в 2007-2008 гг., глобальный финансово-экономический кризис может быть также интерпретирован, как достижения пределов развития мир-экономики в рамках капитализма, что потребует смены социально-экономической формации развития или очередного «длинного переходного столетия». Таким образом, используя логику И.Валлерстайна необходимо отметить, что формирование современной системы международных отношений накладывается на глобальный финансово-экономический кризис, выход из которого будет осуществлен либо путем технологического обновления в рамках системы капитализма, либо мир станет перед необходимостью смены социально-экономической парадигмы развития. Разница между двумя направлениями развития находится во временном факторе – «понижательная волна Кондаратьева» развивается около 10 лет, тогда, как смена социально-экономического строя может затянуться на гораздо более длительный срок («длинный 16 век» перехода от феодализма к капитализму продолжался почти два столетия). В первом случае фаза регионализации сменится стадией глобализации и основным фактором, свидетельствующим в пользу этого сценария является сохраняющееся технологическое лидерство США и Германии, в другом, регионализация будет долговременной и мы получим новую архитектуру мира, основанную на принципах автаркии Больших пространств. Список литературы 1. Юрченко С.В. Основные тенденции развития системы международных отношений и проблема актуализации общественного воздействия на внешнюю политику государств //Чорноморська безпека. — № 4 (10). – 2008. – С.3-5. 2. Цымбурский В. Л. Геополитика для «евразийской Атлантиды»/ Цымбурский Вадим Леонидович. – Режим доступа к ресурсу.:http://www.iicas.org/articles/library/libr_rus_27_5_00_1.htm 3. Huntigton. S. Who Are We? The Challenges to America's National Identity/ Samuel P. Huntington — New York.: “Simon & Schuster”, 2004 — 428 p. 4. Глазьев C.Ю. Стратегия опережающего развития России в условиях глобального кризиса / С.Ю. Глазьев. – Москва: Экономика, 2010. — 255 с. 5. Суліма Є.М. Глобалістика: підручник / Є. М. Суліма, М. А. Шепєлєв. – К.: Вища освіта, 2010. – 544 с. 6. Wallerstein I. World-Systems Analysis // Social Theory Today / Ed.by A.Giddens & J.H.Turner. – Cambridge: Polity Press, 1987. – 324 р. Аннотация: В статье рассматривается влияние глобального экономического кризиса на процессы формирования новой системы международных отношений.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.