А.Ирхин. Будущее международных отношений - «Большие пространства» (часть 1)

   На теоретическом уровне, периоды «безвременья» — этапы формирования систем международных отношений характеризуются повышенной конфликтностью, откровенной борьбой за ресурсы, попытками перераспределения финансовых потоков и другими факторами острой конкуренции между великими державами. Структурирование постбиполярной международной системы проходит в условиях, когда США – главный мировой игрок, ЕС – центр экономического роста и процессов политической консолидации в Евразии, Восточная Азия — новый экономический гигант, самоутверждаются в новых геополитических условиях. В круг государств, которые претендуют на лидерство различного масштаба и характера, постепенно входят другие государства, что дало основания экспертному сообществу определить новый блок потенциальных государств-лидеров — БРИК – Бразилия, Россия,  Индия и Китай, иногда расширяемый за счет ЮАР до БРИКС.  


В таких условиях переформатирования международной системы отношений проходит разработка, концептуальное оформление, выдвижение и реализация внешнеполитических проектов субъектов глобальной и региональной политики. Эти проекты основываются на двух подходах – универсалистском и сфер влияния. Первый, предполагает наличие универсального порядка, формирующегося из одного центра. Парадигма сфер влияния предполагает полицентричную систему — великие державы формируют зоны ответственности, основанные на разных подходах в сфере безопасности, экономики, государственного управления, идеологии и культуры.


При современном соотношении военной и экономической мощи существует значительный потенциал конфликта, когда универсальный порядок, основанный на доминировании США, подрывается существованием полицентрической системы. В процессе размывания универсального порядка региональные державы входят в противоречия, в том числе, и военные, с США, на которые Вашингтон в силу взаимных сдерживающих факторов не может ответить симметрично.


 Асимметричные ответы приводят к новому витку напряженности в других регионах мира, однако, они истощают ресурсы и имеют все признаки геополитической игры с «нулевой суммой», когда ни одна из сторон не добивается изменения баланса сил, а сформированная система сдержек и противовесов позволяет проводить эти комбинации так долго, пока субъекты не сталкиваются с проблемой «взаимного гарантированного уничтожения» (в случае наличия ядерного оружия и средств доставки) или ограниченностью собственных ресурсов (как правило, в конфликтах богатых и высокотехнологичных армий против бедных и третьеразрядных держав в условиях партизанской войны).  При этом варианты применения ядерного оружия в рамках геополитического соперничества в любом масштабе необходимо учитывать, главным образом, как сдерживающий фактор.


Если проблема «взаимного гарантированного уничтожения»  прозрачна  в силу наличия ядерного оружия, средств доставки и военных доктрин, то различные виды конкуренции, даже с учетом асимметрии, имеют ограничения, которые, однако, сугубо индивидуальны, вследствие наличия существенных различий в экономической, социальной и военной сферах различных центров силы.


В процессе данной конкуренции, охватывающей сферы «жесткой и мягкой силы», региональные державы, опираясь на исторический и геополитический  опыт, разрабатывают и реализуют интеграционные модели, основной целью которых является достижение субъектом наиболее благоприятного пространственного положения. Единственная сверхдержава пытается использовать аналогичные механизмы для обеспечения глобального лидерства и контроля над пространством. Таким образом, два взаимосвязанных, но фундаментально разных процесса — глобализация и регионализация определяют сущность современных международных отношений.


В то же время, современный глобальный экономический кризис является также кризисом глобализационных процессов. Его природа находит разные объяснения в кругах политических и экономических экспертов. Однако кризис глобальной экономики, скорее всего, будет смягчаться путем перехода к региональным экономическим блокам, что будет сопровождаться формированием региональных военно-политических систем. Это направление развития, наряду с технологическим постиндустриальным обновлением культуры производства и социальной жизни, выведет экономики государств на новую повышательную стадию «циклов Кондратьева». При этом смена фазы глобализации фазой регионализации неизбежна в процессе глобального экономического кризиса.


Аргументация действующих политиков ведущих стран мира в пользу того, что из кризиса необходимо выходить вместе и укреплять тем самым глобальное направление развития  не будет функциональной вследствие ряда факторов. 


Во-первых, в кризисных обстоятельствах каждое из государств испытывает собственные затруднения и занято выполнением минимальных социальных обязательств при одновременном сокращении возможностей воздействия на кризисные явления. Возможности управления и ресурсы для координации действий для деятельности в рамках глобальных проектов существенно сокращаются.


Во-вторых, факторы, обеспечивавшие экономический рост капиталистической системы с начала 1980-х гг. в рамках глобализации информационных процессов и производства исчерпали себя. Основная причина здесь кроется в финансовой политике ТНК, которые, опираясь на государственные системы стран пребывания через структуры МВФ, формировали спрос в «неразвитом мире» на свои товары путем предоставления кредитов. Такой алгоритм имеет жесткие временные ограничения, когда «вымытые ресурсы» «третьих стран» уже недостаточны для продолжения функционирования модели.


В-третьих, кризисные явления в экономической и социальной жизни вызовут трансформацию политических систем государств. Существующая политическая парадигма не позволит выйти из кризиса. В условиях незападных цивилизаций демократическим лоском подменяется связь элиты с собственным народом. Элиты в этом смысле ориентируются на внешние центры управления и не выполняют свои функции.


При стабильном развитии общества и экономическом росте возникает феномен безразличия народных масс к политике, а манипулятивные технологии позволяют существовать элите автономно от населения. При этой модели возникает также феномен определенного консенсуса: население получает возможность потреблять необходимое, а элита обеспечивает себе сверхвысокий уровень потребления. Такая система имеет в кризисных условиях достаточно ограниченный ресурс времени, так как сокращается возможность поддерживать удовлетворяющий население уровень потребления и, напротив, с целью сокращения государственных расходов элиты отказываются обеспечивать оставшиеся социальные обязательства и усиливают налоговое давление при сохранении своих привилегий. Однако любой налоговый и социальный прессинг имеет пределы эксплуатации  социально-экономических  систем, когда два фактора могут сформировать угрозы элитарным слоям – вымирание населения или протестные и революционные движения народных масс.


При этом конфликт усиливается увеличением в условиях системы глобализма тоталитарных тенденций не только в сфере политики, но и в бизнесе и социально-экономической системе. Речь идет о том, что глобальные корпорации, распространяя свою деятельность на Украину, внедряют свои западные по происхождению и тоталитарные, по сути, принципы и методы управления на уровне производства и других форм ежедневного социального взаимодействия. Учитывая, что в условиях кризиса ядро капиталистической системы будет перекладывать проблемы на полупериферию, а последняя на периферию, то в периферийной украинской экономической системе будет и далее повышаться уровень социально-экономической эксплуатации населения.      


Таким образом, глобальный экономический кризис и его последствия будут способствовать выбору элит в пользу процессов регионализации и новых экономических систем развития. 


Формирование экономических и военно-политических блоков (Больших пространств) будет, по всей видимости, происходить на основе региональной интеграции, когда несколько соседних государств скоординированно решают актуальные проблемы на основе многосторонних механизмов. Наиболее ярким примером последовательной региональной интеграции является Европейский союз.

6 комментариев

avatar

На Ваш взгляд, стоит ли ждать повторения кризиса 2008 года в 2013 г?

комментарий был удален
avatar

Финансовый кризис не исчез, его активную фазу оттягивают эмссионными мерами. Одна из моделей этого кризиса, разработанная математиками РАН (они же моделировали последствия ядерной войны) включает следующую активную фазу кризиса в 2014 году. Посмотрите мою стать  — «Мировой экономический кризис и новая система МО».  Спасибо за интересный вопрос.

avatar

Посмотрю, спасибо.

комментарий был удален
комментарий был удален
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.