Нагорняк К. Как либералы уничтожают российскую сферу высшего образования

     В феврале этого года я был участником конференции в Ялте, посвященной 70-ой годовщине Ялтинской мирной конференции 1945 года. На мероприятии было много видных российских ученых, и мне представилась возможность пообщаться с ними в неформальной обстановке. Сразу скажу, что они были преимущественно из «консервативного» крыла российской экспертной элиты. Либералы не сильно любят все, что связано с Советским проектом, тем более символы закрепления победы России в Великой отечественной и Второй мировой войне. Во время очередной кофе паузы я познакомился лично (с его работами я был знаком ранее) с одним из видных российских экономистов, профессором МГИМО, специалистом, который ранее работал в структурах МВФ и Мирового банка, то есть знающим эти системы изнутри. Он отметил, что самый большой враг России сейчас разрушает российское общество и государственную систему изнутри и на годы вперед. Эксперт уточнил, что он имеет в виду Министерство образования и науки РФ. Его слова дословно звучали так – «Враг знает куда бить – в самые слабые наши места». Далее мы не возвращались к этому разговору, но сама мысль засела где-то глубоко в моей голове и не давала интеллектуального покоя.     Я напомню, что Россия сталкивается с проблемой того, что в борьбе с Западом она постоянно оказывается в позиции, когда «играет черными». То есть, она всегда вынуждена отвечать на наступательную стратегию Запада. Это связано с совокупностью факторов объективного и субъективного характера. Не затрагивая объективные условия, отметим, что проигрыш идет «за умы и сердца» собственно россиян. Причем постсоветские общества уже проиграны Москвой. Как разрушались последние три имперских российских проекта? Царская Россия и Красная Россия стали банкротами перед вызовом идей со стороны Запада. А молодежь становилась пушечным мясом в революционных действиях. Современная Россия пытается исправить ситуацию, однако все происходит настолько медленно, что возможно выигрыш просто невозможен из-за отказа от мобилизационной формы развития.


   При этом англосаксонские технологии разрушения России имеют три уровня функциональности по временному ресурсу: краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные меры. Долгосрочные технологии наиболее опасные с одной стороны и наиболее скрытые, с другой. Второе, по причине того, что они носят скрытый характер, мобилизация российской системы, то есть разработка и применение иммунитета, сразу невозможны. Когда же происходит идентификация угрозы, то возможно момент контрреформ уже упущен, а российское общество идет по траектории саморазрушения. К этому ресурсу технологий целесообразно отнести реформы, проводимые агентами влияния. Наиболее наглядным примером таких разрушительных реформ являются реформы первого и последнего президента СССР М.С. Горбачева, а на научном уровне эта схема выглядит достаточно просто – под видом модернизации происходит автоматический перенос «заморских» моделей развития с заложенными скрытыми системными ошибками, которые активизируют механизм саморазрушения российского государства. Именно эта схема реализуется сейчас в российской системе высшего образования.


   По сути, разрушаются остатки советской системы высшего образования и автоматически внедряются западные стандарты, которые в иных сферах российского государства показали свою разрушительность. В разрушении российского высшего образования прослеживается и заложенный системный механизм, на котором любят работать наши «партнеры». По крайней мере, прослеживается два уровня этого механизма. Первый (верхний), это заогранизация рабочего пространства и времени работника высшей российской школы, когда продуктивная деятельность целенаправленно перенаправляется на паразитическую. Все они поставлены в условия, когда вынуждены заниматься бюрократической стороной учебного процесса и другими формальными требованиями.          Например, последние три года идет постоянное внедрение новых государственных стандартов, по которым пишутся рабочие программы дисциплин, профессора и доценты вынуждены вместо качественного улучшения сути преподавательского процесса, заниматься механическим переформатированием и переписыванием бумажной формы учебного процесса. Таким образом, учебный процесс, главная цель высшей школы, поставлен на периферию функционирования университетов, академий и институтов. Вторая составляющая процесса заогранизации — работникам высшей школы внедряется мысль, что сам по себе учебный процесс не является работой, за нее не должны платить стимулирующих выплат и, следовательно, размер заработной платы сильно страдает, если доцент или профессор российского вуза занимается своими прямыми обязанностями по формированию молодого специалиста, бакалавра или магистра. Повсеместно внедряется установка, что доценты и профессора должны научиться зарабатывать деньги, то есть предлагать проекты и не только научные, которые будут приносить прибыль университету.      И первая мысль, которую доносит руководство Министерства образования и науки это гранты. Сама по себе мысль продуктивная, но все дело в ее деталях. А детали в данном случае — это соотношение времени, которое тратится на учебный процесс и попытки получить гранты. В условиях, когда учебный процесс заорганизован бюрократической стороной постоянного переписывания государственных стандартов и нормы нагрузки постоянно возрастают, то остальную часть времени, чтобы стать «классным» специалистом высшей российской школы, необходимо тратить на заявки по грантам. И здесь следующие детали: если гранты российские — это одна стороны медали, а если западные, то это продолжение деструктивной линии агентов влияния. За счет грантовой политики Запад или иной конкурент России достигал три цели: 1) выкачка научных ресурсов (разработки, люди); 2) заорганизация российской науки (финансирование тупиковых направлений); 3) в совокупности два перечисленных элемента имеют эффект масштаба по разрушению науки и образования. В условиях значительного секвестра российского бюджета и кризиса в корпоративном секторе, получить научный грант отечественного происхождения представляется весьма маловероятным.


         Третьим элементом заорганизации рабочего пространства работников высшей школы является внедрение высоких научных норм и результативности. Мысль продуктивная, но зло в деталях. А детали снова в ее реализации. Вводятся нормы по печати в международных и отечественных научных журналах (РИНЦ, Скопус), различные индексы цитирования и другое. И при всем при этом не снимается, а ужесточается с каждым годом аудиторная нагрузка. Две одновременно противоречащих тенденции приводят к профанации в учебной и научной деятельности одновременно. В итоге, профессорско-преподавательский состав, ориентируясь на формальные требования, договаривается друг с другом о взаимном цитировании и внедряет иные схемы по цитированию для того, чтобы облегчить себе жизнь. Для сравнения, нагрузка профессора в Польше составляет 200 аудиторных часов в год, в России 700-800. Польские профессора действительно активно работают в научной сфере, но имея нагрузку в 4 раза меньше российских коллег. И обратите внимание, это наш ближайший сосед, а не более развитые государства Запада, на которые так равняются наши либералы в Министерстве образования и науки РФ в своих разрушительных реформах. 


         О сравнении материального вознаграждения речи даже и идти не может. Итак, общий вывод по первому уровню разрушения российского высшего образования и научного процесса в университетах: на трех составляющих (перманентная сверхбюрократизация, грантомания, профанация в научной сфере при одновременном повышении аудиторной нагрузки) приводит системной деградации российской высшей школы. Однако все перечисленное является всего лишь инструментом для достижения главной цели проводимых реформ – через 5-15 лет российское государство столкнется с тотальным коллапсом всех сфер функционирования государства, куда придет подготовленный человеческий ресурс в описанных выше условиях. Мы подошли ко второй составляющей реформ. В России постепенно разрушается и замещается система специалитета (пятилетнее законченное высшее образование – пережиток советской системы высшего образования). Возможно мысль продуктивная, но, как и в прошлых элементах нашего анализа важны нюансы. Вопрос состоит чем замещается система специалитета? А замещается она исключительно западной системой высшего образования – бакалавриатом (4 года обучения) и магистратурой (следующий этап – еще два года обучения). При этом, на Западе уровень бакалавриата не считается высшим образованием, а у нас обратная мысль повсеместно внедряется. По сути, уровень бакалавра это уровень незаконченного высшего образования, после которого студент должен выбрать на уровне магистратуры свои предпочтения и дальнейшую профессиональную дорогу в жизни. А здесь вырисовываются те самые нюансы, в которых прячется зло. Дело в том, что предусмотренное количество бюджетных магистров по отношению к бакалаврам составляет в 15 – 20%. Остальное за собственный счет, а цена обучения в магистратуре скорее неподъемная для среднего россиянина, чем приемлемая для него.


        Если мы берем усредненную ситуацию, то через 5-15 лет (время окончания ВУЗа и до прихода в различные структуры на ключевые посты) мы получаем целую прослойку специалистов с неполноценным высшим образованием, по сути, и по форме. Читайте также: Крымская весна год спустя: анализ событий Если мы серьезно воспримем еще одну составляющую проводимых реформ, то картинка разрушения примет еще один оттенок. Современные либералы в Министерстве образования и науки России проповедуют мысль о том, что наши студенты должны спокойно выбирать заморский университет для продолжения обучения в магистратуре. То есть, внедряется мысль о максимальной открытости наших человеческих ресурсов для держав, которые, по сути, объявили и ведут войну против России. Могущество Запада, которому уже более 500 лет держится, в том числе, и на человеческом ресурсе, который он собирает со всех сторон света для поддержания своего технологического и иного рода лидерства. Сложите перечисленные составляющие и перечитайте статью еще раз, возможно, это случайно сложившиеся в систему элементы случайных решений. Возможно, они видятся из Крыма более драматично, так как я не встречал ни одного подобного материала в самой России. 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.