Ирхин А.А.Модели развития геополитического треугольника держав: Россия, США и Турция в условиях прихода к власти Д. Трампа

Переходный характер существующей системы международных отношений обусловливает  значительное ускорение политического процесса, как во внутренней, так и во внешней политике. 


В настоящее время в Евразии просматриваются три очага региональных конфликтов, которые имеют шансы, перерасти в более масштабные войны: конфликт на Украине, Сирии (Ближнем Востоке) и на Дальнем Востоке – китайско-японские и российско-японские противоречия вокруг спорных островов, Северо-Южнокорейский конфликт. Таким образом, США сформировали силовые позиции для опосредованного и прямого давления, как на конкурентов, так и на своих союзников:  Россию, ЕС, Иран, Турцию, Китай и Японию одновременно.  


После перехода Крыма под юрисдикцию России значение  Черноморского и шире Черноморско-Средиземноморского региона значительно усиливается.  Такие проблемы как: баланс сил в Черном море при ограничении функционирующей с 1936 года конвенции «Монтрё», российско-украинское противостояние,  значительное число региональных замороженных конфликтов, конкуренция в отношении путей транспортировки углеводородных ресурсов, повышение геополитической субъектности России в Черноморском регионе и перенос данного вектора в Средиземноморский регион – все эти вопросы будут развиваться главным образом в геополитическом треугольнике:  США – России – Турции. ЕС, Китай, Иран и другие субъекты будут играть вторые и третьи роли в данной партии.


В настоящее время мы переживаем значительную динамику, как внутри этого треугольника, так и в сфере двусторонних отношений каждой из сторон.           


Пришедший к власти президент Д. Трамп позиционирует себя сторонником  американского изоляционизма.


На протяжении многих десятилетий изоляционизм оказывал весьма заметное влияние на формирование внешней политики США, ее методов и тактики. Каждый поворот во внешнеполитическом курсе страны, начиная с конца XVIII в. и вплоть до 50-х годов XX в., неизменно сопровождался появлением изоляционистских группировок и острой борьбой между изоляционистами и интервенционистами1 . Изоляционизм выступал не только как демагогическая доктрина правящих классов, но и как течение, отражавшее реальные интересы определенной части экономической элиты.


В американской историографии изоляционизм чаще всего трактуется как подлинное содержание внешней политики США до 1941 г. (с некоторыми отступлениями при Вильсоне, отчасти при Рузвельте). Как представляется, современный американский изоляционизм будет носить другой характер, основываясь больше на построенных союзах в разных частях света и отхода от односторонних действий. 


    Турецкая Республика в настоящее время находится в состоянии глубокого внутриполитического переустройства. По сути, речь идет о контрреволюции в отношении республиканского строя установленного К. Ататюрком чуть менее 100 лет назад. Референдум, прошедший 16 апреля 2017 года полностью меняет характер турецкой государственности, отменяет 18 конституционных статей, в том числе ликвидирует должность премьер-министра, дает беспрецедентные ресурсы власти Президенту,  почти полностью разрушает американский механизм влияния на Анкару, выстраивавшийся Вашингтоном более 50 лет.  Если Эрдогану удастся преодолеть раскол турецкого общества, то Турция вернется к османской модели развития, а 95-летний период турецкого подражания Западу закончится возвращением к своим цивилизационным ценностям.


    Россия также переживает внутриполитические трансформации. Существуют три электоральных запроса российских граждан связанные с идеей  великой державы, социальной справедливости и сильной центральной власти. Последняя должна реализовать первый и второй запросы. В настоящее время три эти запроса удовлетворены фрагментарно. Вернее можно говорить о реализации идеи великой России за счет второго элемента – в ущерб основной части населения. Представляется, что в ближайшее время, российскому руководству придется заниматься разрешением проблемы социальной справедливости и связанным с ним – отходом от периферийной сырьевой модели развития российской экономики.    


В настоящее время мы переживаем значительную динамику российско-турецких отношений – от сотрудничества к противоборству и снова к беспрецедентному сближению. 


Модель № 1 и более вероятная.


Однако в ближайшее время мы станем свидетелями резкого ухудшения отношений между Анкарой и Москвой по следующим причинам.


Во-первых, на протяжении последних 15 лет Россия и Турция сближались на логике противоборства третьему лишнему, в роли которого выступали США, стремящиеся проникнуть в Черноморско-Каспийский регион.  Однако Америка после прихода изоляциониста Д. Трампа будет делать ставку на своих региональных союзников и в этом регионе таким союзником является Турция. Причем это не зависит от партийной принадлежности турецкой элиты. В ближайший год  американцы отступят из этого региона на линию обороны «холодной войны», активизировав при этом давние российско-турецкие противоречия по всей дуге соприкосновения российских и турецких интересов от Балкан через Крым и Кавказ до Центральной Азии.


Во-вторых, в настоящее время Россия не без успехов отстаивает свои интересы в Сирии. Однако Турция небезосновательно считает эту территорию своим «ближним зарубежьем» по аналогии с постсоветским пространством, как ближним зарубежьем России. Эта территория – часть бывшей Османской империи, а с середины «нулевых» турецкая элита активно эксплуатирует османские  ценности во внутренней и внешней политике. В ближайшем будущем Эрдоган попросту не сможет объяснить своим избирателям наличие российских успехов в турецком ближнем зарубежье, в турецкой заповедной зоне. Российско-турецкое столкновение  в этом плане – вопрос ближайшего времени.


В-третьих,  несмотря на то, что российская элита небезосновательно надеется на улучшения отношений с Западом после избрания Трампа, природа противостояния США и России не уйдет – она изменится. Отступив от логики непосредственного давления на Россию, США сделают ставку на своих союзников, актуализировав все региональные противоречия с Москвой. Вашингтон при этом вынужден будет сдать проблемных союзников, которые, кстати, никогда в США не рассматривались иначе как «падающие государства», но при этом Америка сделала максимально трудным возврат этих территорий в сферу влияния России: закредитованность и антирусское  мировоззрение населения значительно усложнят продвижение политики Москвы. Турция в этом плане скорее сыграет свою роль, как член НАТО и союзник США в регионе.


 Модель вторая – преобладание духа сотрудничества в двусторонних отношениях в российско-турецких отношениях. 


 Современный мир стремительно погружается в состояние, которое можно охарактеризовать как положение  «ни войны, ни мира»,  — при внешней видимости стабильности все большее количество ключевых геостратегических регионов, которые могут стать либо катализатором большой войны, либо предотвратить реализацию подобного сценария,  погружается в хаос либо стоят на его пороге.


Краткосрочное обострение российско-турецких отношений в 2015-16 гг. -  в прошлом двух великих империй, которые имели различные периоды двусторонних отношений, насчитывающие 12 российско-турецких войн и исторические моменты беспрецедентного сближения, остаются субъектами, от которых зависит характер существования и развития нескольких ключевых регионов Евразии, свидетельствует об открытии нового фронта формирования нового мирового порядка. Эти трансформации можно охарактеризовать таким образом – Россия начала проводить активную политику в  Сирии, по сути, в  турецком ближнем зарубежье, в ответ Анкара вторгается в заповедную сферу влияния России – постсоветское пространство.


В последние полтора десятка лет двусторонние противоречия оттенялись российско-турецкими экономическими интересами. Ведь Турция является  крупнейшим потребителем российского природного газа, а Россия — готовой турецкой продукции, и сотрудничество в этой сфере предполагалось только расширять. Хотя модель такого торгового обмена явно не отвечала российским интересам, но Москва сама выбрала такую модель экономического развития. 


 Анализ сущностной составляющей турецкой внешней политики позволяет выделить три интеграционных направления экспансии: панисламистскую, пантюркистскую (националистическую) и европейскую. Каждый из векторов имеет свои идеологические, геополитические и исторические рамки развития. В первых двух направлениях Анкара может выступать субъектом, в последнем исключительно объектом.


Каждое из данных направлений существует и реализуется параллельно другому, но с четким приоритетом одного из них в ущерб другому и в определенных хронологических рамках.


Европейское направление остается актуальным с 1945 года, в 1963 – Турция становится ассоциированным членом ЕС. Последний явный этап пантюркистского, националистического направления турецкой экспансии активно реализовывался с 1991 по 1997 годы.


Хотя турецкая армия является второй по численности в НАТО и сильнейшей на Ближнем и Среднем Востоке, турецкая «жесткая сила» имеет ограниченные возможности, которые очень емко сформулировал турецкий военный аналитик и профессор Хасан Кони: «Республика должна избегать одновременного участия в двух с половиной войнах, то есть с Грецией и Сирией и внутри государства с курдами, соответственно».


Выбрав явным приоритетом Ближний и Средний Восток, Турецкая Республика пошла на принцип разделения сфер влияния на северном и северо-восточном направлениях, то есть можно говорить о том, что в условиях экспансии США в Черноморский регион, между Москвой и Анкарой в период с 2002 по 2012 гг. действовало негласное соглашение о разделе сфер влияния в Черноморском регионе, которое было направлено на противодействие экспансии Вашингтона. Когда же Вашингтон свернул свою экспансию в указанном регионе, заинтересованность в данном альянсе существенно ослабла.  Турция считает Черноморский регион своим задним двором и не готова делить сферу влияния в нем с другой державой кроме России, поэтому любое продвижение США в этом регионе, минуя фактор посредничества Анкары, будет встречать резкое сопротивление последней. Это же относится к вопросу интеграции Украины и Грузии в НАТО. Кстати, этим же фактом в рамках методологии реальной политики  можно пояснить «быстрые договоренности» двух элит по Крыму в 2014 году – для Турции переход Крыма под юрисдикцию России — это существенно меньший и преимущественно эмоциональный ущерб, чем появление американских баз в бухтах Севастополя.  


Итак, во второй модели Турция и Россия сохраняют преобладание сферы сотрудничества при условии продолжения стремления США непосредственно проникнуть в Черноморский регион – задний двор Турции и современной России.


Новый американский изоляционизм с опорой на систему союзников предполагает реализацию первой модели развития геополитического треугольника: США, России и Турции.  Описанный механизм предполагает также обратную зависимость двусосронних отношений между державами: чем сильнее давление на Турцию и Россию в Черноморском регионе, тем более очевидным становится их сближение и ухудшение отношений с Вашингтоном, чем сильнее в политике США проявляется механизм опоры на систему союзников, тем более оптимистичным выглядит российско-американский климат двусторонних отношений, однако отношения с Анкарой автоматически уходят в конфронтационную плоскость.  

0 комментариев

Автор топика запретил добавлять комментарии