ИРХИН А.А., НЕЛИНА Л.П. РОССИЯ И ТУРЦИЯ НА ПОРОГЕ 2018 ГОДА: «БОЛЬШАЯ ИГРА» НА БЛИЖНЕМ И СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ (Часть 2)

Основные противоречия между Россией и Турцией в сирийском урегулировании прошли на данный момент два этапа эволюции.


Первый, с начала российского вмешательства в конфликт и до июля 2016 года. Верхняя точка – это попытка военного переворота и смещения или физического уничтожения Р.Т. Эрдогана и партии Справедливости и развития.  Это период полного непринятия турецкой элитой российской внешней политики в сирийском вопросе. Это достаточно сложное время для российско-турецких отношений, когда два государства стояли на пороге военного конфликта. И только стратегическое видение обоих элит перед лицом внешнего давления позволило избежать катастрофического для Москвы и Анкары сценария взаимного военного столкновения.


Второй, с момента попытки военного переворота и до настоящего времени. Это период, когда турецкое руководство отходит от своих первоначальных установок неприятия российского вмешательства в сирийском вопросе и попыток нахождения точек компромисса с Россией и Тегераном в противовес политике США и Саудовской Аравии.


Турецкая позиция в сирийском кризисе находит свое объяснение во внешнеполитических установках правящей партии Справедливости и развития. В течение 2000-х гг. Турецкая Республика начинает реализовывать новую геостратегическую составляющую своей внешней политики, которая  была направлена на повышение регионального статуса Турции: от положения претендента на роль регионального лидера в действительно могущественную региональную державу и влиятельного глобального игрока (программа 61-го правительства, сформированного правящей партией Справедливости и развития в 2011 году). Это направление деятельности реализуется в рамках концепции «Стратегической глубины», которая была выдвинута в середине 2000-х тогда Министром иностранных дел Республики А. Давутоглу [3]. Концепция направлена в первую очередь на формирование блока региональных союзников из числа стран, ранее входивших в состав Османской империи: Египта, Ирака, Туниса, Алжира, Ливии, Азербайджана, а также Сирии (в турецком понимании только после возможного смещения Башара Аль Асада) и других государств, которые на современном этапе примут Турцию в качестве своего лидера. Турция формирует данный союз для противодействия антитурецкой коалиции в составе Республики Кипр, Греции, Сербии, Армении, Израиля и, возможно, России. Причем с учетом ускорения политического процесса и внешнеполитической динамики набор союзников и противников Анкары будет варьироваться.


17 ноября 2017 года президент Турции Р. Т. Эрдоган выступает в газете «Hurriyet», где отмечает «красные линии» в сирийском вопросе.   


  1. Турция никогда не позволит Отрядам народной самообороны (YPG) вступить в переговоры о будущем Сирии. Анкара считает, что YPG являются ответвлением запрещённой Рабочей партии Курдистана (PПK) и, следовательно, террористической организацией.
  2. YPG должны уйти из городов и регионов, которые исторически и культурно принадлежат к другим этническим группам, и не следует допускать попытки YPG изменить демографическую структуру этих регионов. Турция обращала тот же призыв к США, которые находятся в тесном партнёрстве с YPG против ИГИЛ с 2015 года.
  3. По словам Эрдогана, Путин обещал вывести российские войска из Африна во время их двусторонней встречи в Гамбурге в кулуарах саммита               G-20 в июле. Африн, граничащий с Турцией, является одним из трёх кантонов, которые YPG пытаются объединить (два других находятся в восточной Сирии). Россия имеет войска в Африне и сохраняет тесные связи с группой.
  4. Турция установит 12 наблюдательных постов в регионе Идлиб. Русские и иранцы давно договорились с Турцией о местах этих постов. Первые две точки наблюдения в Турции были установлены вдоль линии, отделяющей Идлиб и Африн, что также позволяет Турции контролировать деятельность YPG. Турция также подчеркнула, что Африн является стратегически чувствительной областью, и она не потерпит никаких провокационных действий внутри этого кантона.

«Мы должны очистить Африн от террористических организаций, как PYD, так YPG. Мы серьезно разочарованы тем, что США не выполнили свои обещания. Мы не хотим сталкиваться с подобной ситуацией», – заявил Эрдоган 17 ноября [1].


При этом необходимо пояснить, что YPG – являются отрядами народной самообороны, а, по сути, боевым крылом PYD – Партии «Демократический союз», которая выступает за получение статуса широкой автономии в составе Сирии.    


Российская позиция в отношении «Демократического союза» прямо противоположна турецкой и заключается в необходимости включения PYD в переговоры по будущему САР в рамках Конгресса народов Сирии.


Вторая точка напряжения в российско-турецком компромиссе по Сирии формируется вокруг региона Африн, расположенном на СЗ Сирии.


Но при этом, российская политика в отношении курдов выгодно отличается от американского подхода, которые готовы пойти на изменение границ. Российская позиция  отражает, в общем, подход существующих государств с этническим курдским фактором: Турция, Сирия, Иран, Ирак. Россия поддерживает территориальную целостность этих государств с возможным расширением автономий курдских территорий. Эта общая российско-турецкая позиция проявилась особенно после проведенного в сентябре 2017 года референдума в иракской богатой нефтью провинции Мосул, населенной преимущественно курдами.   


Экономическая, энергетическая и военно-техническая сфера российско-турецкого сотрудничества не имеет таких узлов противоречий, как взаимодействие в геополитическом пространстве.


Крупные энергетические проекты, такие как действующий газопровод «Голубой поток», перспективный «Турецкий поток», перспективный проект российской атомной станции «Аккую» имеют значительный эффект для укрепления и развития двусторонних отношений и скорее подкрепляют взаимодействие в геополитическом пространстве России и Турции.


Экономическое сотрудничество в различных отраслях также имеет перспективы положительной динамики, и 2017 год стал годом восстановления этих показателей после ухудшения двусторонних отношений в период         2015– 2016 гг.


Исходя из вышеизложенного анализа, можно сделать следующие выводы.


Во-первых, существующая модель взаимодействия России и Турции в Черноморско-Средиземноморском регионе имеет шаткое равновесие и в настоящее время находится в сфере сотрудничества. Однако такое положение является весьма зыбким, что аргументируется наличием как пространства сотрудничества, так и значительной плоскости противоречий, имеющей фундаментальные основы. То есть, при прочих равных любое значительное изменение в сложившемся равновесии может привести к быстрому ухудшению российско-турецких отношений, что будет вполне естественным историческим ходом событий. В настоящее время сдерживающим фактором в реализации негативного сценария, который перевешивает внутренние российско-турецкие противоречия, является политика США, как в Черноморском, так и в Средиземноморском регионе.   


Во-вторых, количество и частота встреч двух президентов в 2017 году свидетельствуют о целенаправленных усилиях двух лидеров сохранить режим сотрудничества при существовании объективных причин для его ухудшения.


В-третьих, Турция традиционно опасается процесса «одинокого» сдерживания как российской, так и персидской экспансии. Однако трёхсторонний формат зон деэскалации в Сирии за счет одновременно привлечения Москвы, Анкары и Тегерана позволяет сгладить подобные опасения турецкой элиты. Несмотря на видимый и объективный успех в «Сирийской партии», перечисленные региональные субъекты должны не допустить ситуации, при которой контригра Запада и их региональных союзников перевернет тактическую победу России, Турции и Ирана в их стратегическое поражение.


 


Список литературы:


1. Демирташ С. Выполнит ли Путин свои обещания Эрдогану по Африну? URL: http://mk-turkey.ru/blog/Hurriyet/2017/11/23/demirtash-budet-li-putin-vypolnyat.html (Дата обращения: 13.12.2017)


2. Ирхин А. А. Проблемы реализации геополитических интересов России в Черноморско-средиземноморском регионе // Социально-политические и историко-культурные аспекты современной геополитической ситуации. Материалы международной научно-практической конференции в рамках научно-образовательного форума. – М.: Перо, 2016. – С. 21–27.


3.Davutoğlu A. Stratejik derinlik. Türkiye’nin uluslararası konumu / A. Davutoğlu. – İstanbul, 2013. – 584 s. 


Опубликована в журнале Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Философия. Политология. Культурология. 2018. Т. 4 (70). № 1. С. 110-118.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.