Ирхин А.А. США и Россия: возможные варианты геополитического компромисса (Часть1)

     Процессы формирования новой системы международных отношений проходят в условиях доминирования ведущих держав западной цивилизации, которые на протяжении последних нескольких столетий, посредством имплементации механизмов «мягкой» и «жесткой силы», успешно реализуют технологии периферизации своих конкурентов, включая последних в свой мировой порядок, создаваемый ими исключительно под своё цивилизационное мировосприятие. Четыре системные переменные: мировой экономический кризис, рост новых центров силы, убывающая мощь США и усиление роли транснациональных компаний взаимно влияют друг на друга, определяя модель будущего мирового порядка. Несмотря на технологические достижения в области НТР и перенесение акцента в процессе конкуренции государств в область «мягкой силы» и финансовых технологий, борьба за геополитическое пространство остается основной сферой соперничества великих держав, а в современном мире две противоположные тенденции – глобализация и регионализация (логика сфер влияния) жестко конкурируют между собой, формируя значительный потенциал конфликта.    Проблемы развития факторов, оказывающих влияние на формирование новой системы международных отношений, освещают в своих работах следующие украинские и российские исследователи: В.Алчинов, В.Байнев, В.Барановский, Б.Батура, И.Бусыгина, О.Буторина, С.Глазьев, А.Гончаренко, В.Горбулин, С.Гридин, Р.Гринберг, А.Грицаенко, М.Гулиев, М. Гузенко, О.Гурова, М.Делягин, В.Дергачев, Г.Джемаль, А.Дугин, Е.Елисеев, А.Ермолаев, Е.Ефимова, М.Згуровский, И.Зевелев, О.Золотокрылин, Л.Ивашов, А.Ирхин, И.Измоденов, Б.Кагарлицкий, Е.Каминский, Б.Канцелярук, С.Караганов, С.Кара-Мурза, С.Маркедонов, С.Михеев, Н.Нарочницкая, А.Никифоров, А.Панарин, И.Пантин, А.Паршев, С.Переслегин, И.Побединский, Е.Сулима, А.Ставицкий, С.Толстов, А.Уткин, С.Федуняк, А.Филатов, М.Хазин, Н.Черкасов, В. Шевченко, М.Шепелев, Ю. Шишков, М.Шумилов, А.Шутов, С.Юрченко [1]. Из современных американских и европейских историков и политологов, специализирующихся на исследовании данной темы, можно выделить следующих авторов: З. Бжезинский, Ф. Бродель, Б.Бюзан, И. Валлерстайн, Т.Грэм, М.Дойл, Д.Дрезнер, К.Кайзер, Р.Каплан, Ч.Капхен, П.Кеннеди, Р.Кеохейн, Г. Киссинджер, М. Коннелли, А.Коэн, Д.Крамер, С. Лерабби, Л.Линдерберг, Г.Люндстад, Дж.Най, Д.Макгваер, Ч.Мейер, Дж. Миршаймер, А.Рар, М.Смит, Э.Тоффлер, Дж.Фридман, Ф.Фукуяма, С. Хантингтон [2] и другие. Целью данной публикации является определение рамок возможного геополитического компромисса между США и Россией в процессе формирования новой системы международных отношений. Задача статьи состоит в выявлении геополитических дефиниций — «сферы обмена» и «сферы интересов» указанных геополитических акторов. На теоретическом уровне в геополитике «сфера обмена» – близка к понятию «сферы интересов». Однако первая предполагает минусовой коэффициент, когда центр силы в силу внешних (давление) и внутренних причин (низкий уровень субъектности) готов «обменять» данное пространство на позиции в плоскости «сферы интересов», которая является зоной, уступка которой будет иметь эффект домино в самом центре Империи с угрозой последующего ослабления и распада. Два этих понятия близки по своему значению и одно может переходить в другое в течение непродолжительного времени, а основной причиной такой транзитивности является внутренняя сила геополитического субъекта (экономический, военно-политический, технологический и культурный потенциал), тогда как внешние условия (враждебные коалиции, последствия экономических кризисов) вторичны [3, с. 247-248]. Статус США как единственной сверхдержавы предполагает важность связей с мировым лидером, понимание основ его политики является одним из приоритетов элит других стран. Убывающая сила Соединенных Штатов постепенно становится фактором, ускоряющим процессы формирования если не многополярного, то полутораполярного мира, где Вашингтон стремится создать управляемую иерархию своих союзников с переложением на них функций региональной ответственности. В этом контексте перед американским истеблишментом будет стоять вопрос, кому и в каких пределах передавать ответственность на определенном пространстве, включая в последующем геостратегические (прямые или опосредованные) механизмы влияния на данный регион. Более пессимистическая модель принятия решений для Вашингтона будет состоять в процессе приспособления к уже изменившемуся балансу сил и распределения влияния, возглавляя те процессы, на которые у США в силу несвоевременной близорукости, остается минимум ресурсов для реализации механизмов влияния. Как представляется, Россия необходимый элемент формирующейся многополярной системы, модель которой воспроизводится в сфере международных отношений уже несколько тысячелетий. Так, в одном из своих последних интервью российский политолог В.Л.Цымбурский отмечал: «…Первая известная в истории попытка великих держав Средиземноморья утвердить так называемый братский региональный порядок, отойти от раздора и раздрая и сформировать единое миролюбивое кольцо от Египта до Микенской Греции была осуществлена в XII в. до н. э. У каждой из этих великих держав: Микенской Греции, Египта, Хеттского царства была своя неподконтрольная другим «зона хаоса», в этот момент, когда рухнула первая из них – Микенская Греция – рухнул весь цивилизованный мир и все превратилось в хаос. Первоначально эта логика закладывалась в плане Дж. Буша старшего, однако, когда стало понятно, что СССР не сохранить, необходимо было предпринять усилия для того, чтобы сохранить Россию» [4]. На теоретическом уровне при формировании многополюсной модели международных отношений каждый центр силы будет принимать во внимание императивы, ряд из которых может быть представлен следующим образом: 1) геополитическое моделирование различных сценариев развития пространства при внешнем воздействии и внутренних трансформациях: а) выделение ключевых точек влияния; б) соотнесение своих возможностей с возможностями и ресурсной базой других центров; г) оценка рисков и преимуществ занятия и удержания плацдармов влияния; д) соотношение с негативными реакциями других великих держав и учет их геополитического ответа по всей периферии сферы влияния; е) выявление государств-«одиночек», развивающихся во враждебной геополитической среде (Турция, Израиль и арабское окружение), которые за счет данных факторов являются оптимальными объектами геостратегических союзов. 2) Геоэкономические аспекты: а) экономический расчет геополитического проекта расширения по шкале затратности/получения экономических прибылей за счет экономических факторов: получения доступа к рынкам, сырью, квалифицированной рабочей силе; б) учет возможных издержек и собственной ресурсной достаточности для сопротивления других великих держав в геоэкономической области (экономические санкции, изоляция, и т.д.). в) ранжирование целей на минимальные, оптимальные и максимальные и расчет под каждую из категорий соответствующего ресурсного обеспечения. 3) Культурные составляющие: а) учет в планировании проекта культурных и информационно-идеологических факторов (наличие культурной близости между субъектом и объектом экспансии: греческий проект, евро-атлантическое сообщество). В процессы моделирования новой системы международных отношений необходимо также закладывать возможные последствия экономического кризиса. Наиболее комплексно влияние экономического кризиса на систему международных отношений объяснил украинский исследователь М.Згуровский: «… В ходе глобального экономического кризиса будет происходить переход к многополярному миру с новыми центрами власти. Главными региональными кластерами на этом этапе представляются Североамериканский во главе с США, Западноевропейский во главе с ЕС, Евроазиатский во главе с Россией, Азиатско-Тихоокеанский (группа стран АТЭС во главе с Японией и Китаем). При этом экономические связи между последними двумя кластерами будут постепенно усиливаться, а в кризисе страны, построившие у себя модель государственного капитализма (Китай, Россия, Скандинавские страны), окажутся более эффективными по сравнению со странами, проповедующими либеральную экономику, к которым относится и Украина [5]. Таким образом, при описанной модели влияния экономического кризиса на формирование системы международных отношений, можно констатировать, что глобальный экономический кризис будет способствовать и сокращать по времени путь формирования многополюсной системы международных отношений. Как отмечает российский исследователь А.И.Уткин, «в США обозначились четыре группы (включающие в себя политиков, бизнесменов, идеологов), определившие свое особое отношение к будущему России как сверхдержавы». При этом основной показатель сверхдержавности ассоциируется с процессом реинтеграции постсоветского пространства. К первой группе относится часть истеблишмента, которая считает, что, несмотря на суровейшие испытания, Россия способна к внутренней консолидации, к внешней политике, которая завершится той или иной формой восстановления СССР [6, c. 429]. При этом Украина является ключом к реинтеграции постсоветского пространства.       


   Поэтому в интересах Запада создать между двумя крупнейшими восточнославянскими государствами непреодолимые препятствия. Эта группа западной элиты считает, что линия между Россией и Западом должна проходить по линии российско-украинской границы. Наиболее яркими представителями этого направления являются З. Бжезинский и американский мозговой центр «Фонд наследия». Эта группа поддерживает любые дезинтеграционные силы в России и ее не сильно волнует проблема прав личности, она стремится достигнуть ослабления российского государства, исходя из вероятности худшего варианта развития событий [7, c. 430]. В эту группу заметным образом входят идеологи, имеющие связь с Польшей (традиционное противостояние и недоверие), ее питают те укрепившиеся в 80-е годы (до Горбачева) прорейгонавские организации, а также бизнес, связанный с Пентагоном, реалисты-геополитики. Для них не важен, какой внутренний политический строй существует в России, опасения вызывает возможность восстановление ее мощи, через возможную реинтеграцию. Один из ведущих американских специалистов по постсоветскому пространству, аналитик «Фонда Наследие» А.Коэн отмечает, что основной дилеммой в российско-американской конкуренции на территории бывшего СССР является геополитическая игра, где Россия пытается использовать китайский потенциал против США. Однако такая внешнеполитическая тактика закладывает ряд опасностей для Кремля. В частности, если США в данной конкуренции устраивает «игра с нулевой суммой», то Китай она вряд ли будет удовлетворять. Любая игра против Вашингтона за счет китайского фактора может привести к потере Россией дальневосточных территорий и постсоветской Средней Азии. В то же время в своих исследованиях американский аналитик отмечает, что Соединенные Штаты заинтересованы продолжать с Россией самый широкий диалог и находить новые плоскости для взаимодействия. В частности: 1) продвигать российскую экономику с целью интеграции в глобальную экономическую систему; 2) осуществлять технологические поставки в медицинской сфере; 3) поддерживать неправительственные организации; 4) создание системы публичной дипломатии с целью открытия российского общества западному миру; 5) учреждать многоплановые проекты по мониторингу российской внутренней ситуации с целью выявления факторов влияния на внешнюю политику Москвы [8, p. 4]. Вторая группа экспертов, политиков и исследователей сходится на том, что восстановление некой формы СССР, если и возможно, то уже не опасно, так как потребует огромных усилий для притирки нового государственного организма. У Запада нет интереса в том, чтобы «добивать» ополовиненную Россию – возникший хаос может вовлечь военный арсенал страны, который может нанести гораздо больший ущерб западным интересам, чем стабильная государственная система. Подобной точки зрения придерживается современный Пентагон, разведывательное сообщество США, умеренные деятели среди демократов и республиканцев, значительная часть бизнеса. Третья группа политиков, деловых людей и аналитиков в ощутимой мере симпатизирует молодой российской демократии и не уверена, что крайнее ослабление России на руку Западу, не знающему, как гасить конфликты на огромном постсоветском пространстве. Ведь традиционно США и Россия до «холодной войны» не имели спорных моментов, более того, выступали вместе геополитическими союзниками против главных американских конкурентов Германии и Японии.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.