Ирхин А.А. США и Россия: возможные варианты геополитического компромисса (Часть 3)

    По мнению данного ряда аналитиков, именно Запад поддерживает значительную часть российских амбиций и авантюризма на постсоветском пространстве, природа которых скрыта в высоких ценах на нефть и газ. Как отмечает в своих исследованиях А. Коэн: «…Однако такое положение дел побудило разделение российской элиты между теми, кто надеется, что экспорт натуральных ресурсов должен продолжать финансировать настойчивую внешнюю политику и на тех, кто настаивает на реформах, которые позволят трансформировать и модернизировать экономику. Первую поддерживают В.Путин и В.Сечин. Вторую представляют Д.Медведев, который выступает за отход от сырьевой экспортоориентированной модели развития экономики, ее обновления и интеграции в мировую экономическую систему на новой наукоемкой базе» [19]. Вашингтон, несмотря на изменение риторики, продолжает политику на отрыв бывших советских республик от Москвы посредством приведения к власти антироссийских режимов и последующей интеграции в западные (американские) военно-политические и экономические структуры или реализует другие, более мягкие формы поддержки данных тенденций.     Из данного контекста можно сделать вывод, что основной задачей американской внешней политики в отношении постсоветского пространства в независимости от партийных трений является сохранение геополитического плюрализма, то есть, состояния его раздробленности. В этом плане Россия заинтересована в создании на европейской платформе структуры безопасности, которая бы размыла евроатлантическое единство и, тем самым, способствовало признанию ОДКБ, как одной из основных структур евразийской безопасности наряду с НАТО и Европейской системой. Вашингтон напротив реализует политику по размыванию единства Европы, а основным и приемлемым для европейских союзником вариантом развития событий в военно-политической сфере признает расширение НАТО, навязывая роль подчиненного ЕС и угрожая своими геостратегическими установками Москве. Политика Б.Обамы воспринимается в Кремле скорее, как шаги для получения «передышки» США вследствие имперского перенапряжения и восстановления после преодоления внутренних трудностей американского лидерства в мире. Данная позиция неприемлема для российского руководства, которое видит в России один из центров силы многополюсной системы международных отношений. В этом контексте сама идея «перезагрузки» носит виртуальный характер и не затрагивает первостепенных интересов России в геополитической плоскости. Американцы предлагают провести «обмен» в несопоставимых плоскостях, не затрагивая основных российских приоритетов на постсоветском пространстве, вопросах управления миром и европейской безопасности, в то же самое время заручиться поддержкой Москвы по первостепенным интересам Вашингтона (иранская ядерная программа, разные подходы к ядерным сокращениям, принцип свободной конкуренции на постсоветском пространстве). Такая постановка проблемы ставит под сомнение успешность обновления климата двусторонних американо-российских отношений. При этом, системной трудностью в процессе реализации идеи «перезагрузки» является неравноправный диалог, и как следствие особенностью американо-российских отношений является тот факт, что интересы двух держав лежат в не непосредственном взаимодействии, а в плоскости интересов третьих сторон: государства постсоветского пространства, Афганистан, Северная Корея, Иран. Практически на всех направлениях возможной плоскости общих интересов между США и РФ совпадение происходит на самом общем верхнем уровне, а, как правило, подходы к практическому решению не совпадают, а иногда и полностью противоречат друг другу. Российский приоритет по недопущению расширения НАТО не является первостепенной задачей американской внешней политики, однако «сдерживание» восстановительного потенциала Кремля является традиционной составляющей американской внешнеполитической стратегии, что понятно в Москве, однако формы реализации данной стратегии могут быть разные и в настоящем виде они не приемлемы для России. Кремль при этом может пойти в среднесрочной перспективе на следующие направления в плоскости «перезагрузки»: 1) поддержка действий США в Афганистане; 2) выработка общей позиции в отношении иранской ядерной программы; 3) поддержка американской позиции по Северной Корее; 4) сближение позиций по ближневосточному урегулированию; 5) отказ от действий по силовому восстановлению своей сферы влияния (на постсоветском пространстве), за исключением уже проведенных силовых акций в Абхазии и Южной Осетии; 6) содействие действиям США в интеграции Китая в новую систему международных отношений; 7) активизация двустороннего сотрудничества в борьбе с международным терроризмом; 8) поддержание действий США в Ираке и Пакистане. При этом Кремль ожидает от Белого Дома уступок связанных с признаем первостепенными интересами России на постсоветском пространстве и вопросов европейской безопасности. В отношении своей сферы национальных интересов Россия готова на компромисс с США, который будет заключаться в отказе Вашингтона от прямой поддержки антироссийской политики элит постсоветского пространства, от интеграции их в НАТО и другие антироссийские блоки (ОДЕР-ГУАМ). В то же время, Москва готова взять на себя обязательства по развитию сбалансированного двустороннего диалога с этими государствами. Москва определяет, что «красной линией», непосредственно затрагивающей интересы Вашингтона в регионе является прямое силовое восстановление имперского влияния на бывшем пространстве СССР. В то же время, Россия выдвигает ряд тезисов, которые Вашингтон должен, если не принять, то выдвинуть ответные компромиссные правила взаимодействия на постсоветском пространстве, что включает в себя: разрешение на приемлемых для Москвы условиях замороженных конфликтов (Приднестровье, Кавказ), отказ от поддержки антироссийских режимов (Грузия, ранее Украина) и препятствий реализации российского варианта американской «доктрины Монро» (обеспечение интеграционных проектов на постсоветском пространстве), ограничение давления на российскую монополию по добыче и транспортировке углеводородных ресурсов данного пространства, что не исключает реализации совместных энергетических проектов на основе компромисса. В то же время, в российском экспертном сообществе, формирующем внешнеполитические решения, существует понимание, что данный «обмен» возможен не в краткосрочной (2-5 лет), а в среднесрочной перспективе (5-8 лет). В краткосрочной перспективе возможными плоскостями компромисса российской стороной предусматриваются следующие вопросы в плоскости «компромисса»: Во-первых, сотрудничество США и России по проблемам стабилизации ситуации в Афганистане, за исключением втягивания Москвы в боевые действия. Во-вторых, взаимодействие России и США по проблеме Северной Кореи. Россия может позволить пойти на поддержку американских действий и обеспечить формирование благожелательной позиции Китая по данному кругу проблем. В-третьих, на постсоветском пространстве «обмен» сферами интересов может быть начат с разрешения приднестровского конфликта. Взаимоприемлемая формула может быть достигнута за счет гарантии со стороны Запада внеблоковости Молдавии, а со стороны России признание ее целостности в существующих границах. Место Украины в данных процессах является центральным. Окончательная утрата контроля над Киевом в среднесрочной перспективе будет означать для Москвы потерю Беларуси и выдавливание в Азию, фактическую потерю возможности непосредственного построения стратегических отношений с ЕС. В долгосрочной перспективе этот процесс приведет к более негативным, а, возможно, катастрофическим последствиям для современной России [20 с, 72-73]. Поэтому дискуссия между США и РФ за доминирование в Украине откладывается, однако после объявленного процесса «перезагрузки» Вашингтон перестал поддерживать открытые антироссийские проекты в Украине. Конкуренция на украинском пространстве стала более сдержанной и скрытой. В-четвертых, ранее американской стороной предполагалось произвести «обмен» с Москвой в сфере размещения систем ПРО в Восточной Европе на изменение позиции Кремля по вопросам иранской ядерной программы. Однако, данный «обмен», а именно постановка американской версии «сделки» представляется Москве и в настоящее время несбалансированной. В этом контексте с большой долей вероятности можно предполагать, что данный «обмен» состоялся, однако форма компромисса была изменена с учетом московских предложений по смягчению американских форм силового воздействия (набор санкций) на Иран. Исходя из вышеизложенного, можно сделать следующие выводы. Во-первых, в условиях мирового экономического кризиса и эрозии системы глобального управления, поддерживаемой США, американская сторона будет вынуждена отказываться от внешнеполитических обязательств и «сбрасывать» ряд проблем на своих региональных партнеров. Во-вторых, Россия с определенными оговорками может претендовать на роль американского сателлита, однако логика американской внешней политики в отношении Москвы будет подчинена следующему тезису: Россия должна быть достаточно сильной, чтобы обеспечивать стабильность на постсоветском пространстве, но достаточно слабой, чтобы быть способной к активной, по крайней мере, военной экспансии на нем. В этом плане, если идея «перезагрузки» не будет виртуальной, то Россия пойдет на ряд уступок США по их первоочередным проблемам (Иран, Афганистан, Ближний Восток, Северная Корея), в обмен на выработку четких правил конкуренции на постсоветском пространстве с признанием приоритетом российских интересов (российский вариант американской «доктрины Монро»). Основной плоскостью российско-американского взаимодействия на евразийском пространстве будет являться дилемма компромисса в «сфере обмена». Общими условиями в данной модели будет выступать тот факт, что американская «сфера интересов» (иранский, афганский и северокорейский вопросы) по большому счету является «сферой обмена» для России, в то же самое время, вопросы признания первостепенных интересов за Москвой на постсоветском пространстве является «сферой интересов» России и «сферой обмена» для Вашингтона, поэтому два актора имеют все предпосылки для геополитического компромисса в прогнозируемом будущем.            


                               Список использованной литературы


1. Юрченко С.В. Основные тенденции развития системы международных отношений и проблема актуализации общественного воздействия на внешнюю политику государств //Чорноморська безпека. — № 4 (10). – 2008. – С.3-5. 2. Huntigton. S. Who Are We? The Challenges to America's National Identity/ Samuel P. Huntington — New York.: “Simon & Schuster”, 2004 — 428 p. 3. Ирхин А. А. Геополитические циклы Евразии и национальные интересы Украины / Ирхин А. А. – Севастополь: Рибэст, 2011. – 294 с. 4. Памяти Вадима Леонидовича Цымбурского [Электронный ресурс]. – Режим доступа: librarius.narod.ru/personae/vltsy1.htm. 5. Згуровский М. Мучительное выздоровление через кризис [Электронный ресурс] / М. Згуровский // Зеркало Недели — № 47 (726) 13 – 19 декабря 2008. — Режим доступа: www.zn.ua/2000/2020/64949/. 6. Уткин А. И. Вызов Запада и ответ России / Уткин А. И. – М.: Эксмо, 2003. – 608 с. 7. Уткин А. И. Вызов Запада и ответ России / Уткин А. И. – М.: Эксмо, 2003. – 608 с. 8. Cohen A. Domestic Factors Driving Russia’s Foreign Policy [Internet resource] / A. Cohen // Backgrounder (Executive Summary. Published by The Heritage Foundation). — 2007. — No.2084 November 19. — P.1–17. – Access mode: www.heritage.org/Research/RussiaandEurasia/upload/bg_2084.pdf/. 9. Уткин А. И. Вызов Запада и ответ России / Уткин А. И. – М.: Эксмо, 2003. – 608 с. 10. Уткин А. И. Вызов Запада и ответ России / Уткин А. И. – М.: Эксмо, 2003. – 608 с. 11. Фукуяма Ф. Америка на распутье: Демократия, власть и неоконсервативное наследие / Ф. Фукуяма; [пер. с англ. А Георгиева]. – М.: АСТ: «Москва: Хранитель», 2007. – 282 с. 12. Делягин М. Россия после Путина / Михаил Делягин – М.: ООО «Издательский дом «Вече»», 2005. – 416 с. 13. Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век / П. Кеннеди; [Пер. с англ./ Предисл. В. Согрина]. — М.: Издательство «Весь Мир», 1997. — 480 с. 14. Концепция внешней политики Российской Федерации [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.kremlin.ru/text/docs/2008/07/204108.shtml. 15. Концепция национальной безопасности Российской Федерации. Утверждена Указом Президента РФ от 10.01.2000 г. № 24 (в новой редакции) // Независимое военное обозрение. — 2000. — 14 января. 16. Цымбурский В. Л. Геополитика для «евразийской Атлантиды» [Электронный ресурс] / В. Л. Цымбурский. – Режим доступа: www.iicas.org/articles/library/libr_rus_27_5_00_1.htm. 17. Oliker O. Russian Foreign Policy: Sources and Implications [Internet resource] / O. Oliker, K. Crane, L. H. Schwartz, C. Yusupov. – Santa Monica: RAND Corporation, 2009. – 179 р. – Access mode: www.rand.org/pubs/monographs/2009/RAND_MG768.pdf. 18. Cohen A. Russia's Economic Crisis and U.S. [Internet resource]/ A. Cohen, R. Ericson // Russia Relations: Troubled Times Ahead. – Access mode: www.heritage.org/Research/RussiaandEurasia/bg2333.cfm. 19. Cohen A. Russia's Economic Crisis and U.S. [Internet resource]/ A. Cohen, R. Ericson // Russia Relations: Troubled Times Ahead. – Access mode: www.heritage.org/Research/RussiaandEurasia/bg2333.cfm. 20. Горбулін В. П. Національна безпека: український вимір / В. П. Горбулін, О. В. Литвиненко. – К.: ПШШ «Інтертехнологія», 2008. – 104 с.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.