США и Турция: от сотрудничества к конкуренции в Черноморско-каспийском регионе (Часть 2)

    Несмотря на амбициозные заявления и колоссальные организационные усилия, которые осуществлялись турецкой стороной на протяжении 90-х гг. ХХ века и крупные по турецким масштабам государственные и частные капиталовложения, Турция уже к середине указанного десятилетия, ощутила свою неспособность удержать тюркские государства СНГ в сфере своего доминирующего экономического и тем более, политического влияния. Кроме ограниченности экономических ресурсов существовала еще одна объективная причина по сужению турецкой активности в регионе — нежелание политических элит новых независимых государств Центральной Азии и Закавказья, поступаться частью своей только что появившегося суверенитета в пользу Анкары.      После наступления второго периода во взаимоотношениях Турции с тюркскими государствами, связанного с осознанием ограниченности собственных ресурсов, Турецкая Республика со второй половины 90-х гг. все больше начинает расширять военно-политическую сферу сотрудничества с постсоветскими государствами Средней Азии и Кавказа, втягивая их в новые программы НАТО. Этот процесс был обусловлен дальнейшим ослаблением РФ, и невозможностью противостоять экспансии Североатлантического альянса, а также необходимостью для США и Турции обеспечить безопасность планируемых новых путей транспортировки нефтегазовых ресурсов в обход России. В кратчайшие сроки с Туркменистаном, Казахстаном, Азербайджаном и Грузией (как планируемыми транзитными территориями) были заключены соглашения, которые позволяли Турции занять место посредника между США и новыми независимыми государствами в военно-политической сфере. Такой шаг позволил Турецкой Республике применить для реализации внешней политики свою самую «сильную карту» – военно-политический фактор. Во время визита в 1994 году в Баку начальника генерального штаба Турции генерала Д. Гюреша велись переговоры об идее совмещения военной программы Азербайджана с программами НАТО «Партнерство ради мира» [15, c. 375]. Главными целями программы являются воспрепятствование созданию в рамках СНГ нового военного блока, ведущего Россией, а также противодействие усиления влияния в регионе Ирана и Саудовской Аравии. Для реализации подобной политики Североатлантический альянс продолжает выделять значительные средства, благодаря которым между блоком НАТО и тюркскими государствами региона активно развиваются контакты и реализуются совместные программы в сфере обеспечения безопасности. Туркменистан, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Азербайджан и Грузия подписали в течение 1994 года договор о сотрудничестве в сфере безопасности с НАТО. Наиболее активную помощь в становлении национальных вооруженных сил государств региона оказывают три государства НАТО: США, Германия и Турция.    Именно эти три государства с первых дней провозглашения независимости предпринимали реальные усилия для осуществления своего влияния на формирование вооруженных сил республик СНГ региона по стандартам НАТО. Роль Турции в этом триумвирате представляется важной для американцев и немцев по причинам географического положения, интегрированности в западные военные программы, культурного и языкового родства с народами, заселяющими регион, а также фактора играющего сдерживающую силу для враждебных Западу сил. В перспективе новые вооруженные силы региона должны будут использоваться для охраны нефтегазовых коммуникаций альтернативных российским. Необходимо отметить, что новые независимые государства были заинтересованы в организации сотрудничества своих представителей вооруженных сил, используя противоречия между Россией и США в регионе, политические элиты государств стремились отдалиться от Москвы и получить гарантии своей независимости.      


      Однако, примеры локальных победоносных операций США и ведомой ими коалиции после окончания «холодной войны» не могли не внушать новым политическим элитам страха, поэтому сотрудничество и желание интегрироваться в систему Североатлантического альянса дает формальную защиту и от США и от отдельных членов НАТО. Поэтому желание стран СНГ идти на сотрудничество с НАТО не всегда может быть обусловлено ярко выраженным желанием сотрудничать с альянсом, а обусловлено потребностью оградить себя от агрессии со стороны «цивилизованного мира». Однако, сыграв роль моста в военно-политической сфере, роль Турции в качестве модератора их сотрудничества с НАТО постепенно перешло непосредственно к США. В этом контексте необходимо отметить, что отдельные турецкие специалисты уже вначале 90-х гг. также высказывались об ограниченности перспектив экономического и другого рода сотрудничества Турции, с тюркскими республиками бывшего СССР. Так, профессор Бахри Йылмаз в 1993 году дал прогноз в отношении развития ситуации вокруг планов турецкой экспансии: «В долгосрочной перспективе экономические выгоды, которые могут принести нам реформаторские движения в тюркских республиках, за исключением нефтегазопроводов, очень ограничены» [16]. Вопрос включения Турецкой Республики в нефтегазопроводные системы по транспортировке каспийской нефти и других природных ресурсов тюркских государств СНГ сулит для Турции и США получение значительных политических и экономических дивидендов. Такие выгоды, как ослабление политических и экономических позиций Российской Федерации на территории новых независимых государств, получение доступа к новым источникам энергоресурсов и новых путей снабжения нефтепродуктами стран Европейского Союза. Для Турецкой Республики строительство нефтепровода «Баку – Джейхан» сулило получение нефтяных ресурсов, как транзитной территории. Однако, амбициозные планы разработки и экспорта нефтегазовых ресурсов региона (преимущественно Каспия), противоречили геоэкономическим и геополитическим интересам России, контроль которой над регионом исчисляется столетиями. Российская Федерация, учитывая свою слабость и неспособность открыто восстановить свои позиции, попыталась предложить Турции свои геоэкономические проекты, которые не требовали значительных материальных вкладов турецкой стороны, но обеспечивали удовлетворение её энергетических потребностей, с одной стороны и инициировали противоречия между Турцией и ее западными союзниками по поводу нефтегазовых транспортных проектов, с другой. Россия подтвердила ранее начавшееся снабжение турецкой экономики газом. В последствии между РФ и Турецкой Республикой был реализован проект «Голубой поток», который полностью обеспечивал экономику Турции сырьем и давал возможности по реэкспорту газа в третьи страны. Начинается новый этап региональной конкуренции, в котором Турция занимает одну из самых выгодных позиций – за статус ее территории в качестве транзитной конкурируют: Россия, США и ЕС. Политическая и экономическая обусловленность «Голубого потока» достаточно очевидна для российской и турецкой сторон. На Западе признан факт довольно активного использования Россией экспорта энергоресурсов как фактора геополитического давления. Очевидно, что Москва, осознав собственные рыночные возможности по восстановлению своей зоны влияния в ближнем зарубежье, начала активно их использовать, в том числе вытесняя Турцию и США из бывших республик СССР. Но самым главным фактором, который позволяет Москве пока выигрывать конкуренцию за Турцию является ее готовность интегрировать Анкару в свои энергетические проекты раньше, чем это успевают сделать западные кампании и идущие следом государственные интересы. Второй период в американо-турецком взаимодействии с преобладанием сферы конкуренции начинается с реализацией ближневосточных планов американской администрации Дж. Буша младшего с прослеживающейся попыткой реализации геостратегии однополярного мира в Евразии, которая направлена на создание «демократической дуги сдерживания», выстраиваемая Вашингтоном от Восточной Европы через постсоветские «цветные режимы» до Центральной Азии, что позволяет одновременно оказывать ключевое влияние на Центральную и Западную часть Европы, Россию, Китай, Индию и Иран. В настоящее время, Турция является последовательным региональным сторонником России в вопросах военно-морского сотрудничества в Черноморском регионе — оба государства выступают против системного присутствия американских кораблей в Черном море и расширения операции НАТО «Активные усилия» на акваторию Черного моря. Кроме того, Турция и Россия создали альтернативный проект «Черноморская гармония», который фактически означает разделение сфер влияния в регионе между Турцией и Россией. Этот императив турецкой военной политики имеет давние традиции и связан с нежеланием видеть в Черноморском бассейне корабли нечерноморских стран, считая его сферой первостепенных национальных интересов. Российско-турецкому сближению объективно способствует американская операция на Ближнем Востоке. Традиционной турецкой установкой в сфере безопасности является исключение одновременного ведения «двух с половиной войн»: внешних — с Грецией и Сирией, и внутренней — с курдами. Поэтому, исходя из существующего напряжения на Ближнем Востоке, Турции необходимо обеспечить себе стабильность в Черноморском регионе за счет замораживания противоречий с Россией, в том числе на Кавказе и в Центральной Азии. Анкара подтвердила свою приверженность российско-турецким договоренностям в ходе пятидневной войны в Южной Осетии и Абхазии. В критический момент, когда шла операция по «принуждению Грузии к миру», сославшись на конвенцию Монтрё (1936 — международная конвенция, регулирующая режим прохода судов через Черноморские проливы), Турция не пропустила американские корабли в бассейн Черного моря. Ссылаясь на ту же конвенцию, Анкара настаивала на выводе из Черного моря кораблей нечерноморских держав НАТО в течение 21 дня. Фактическая военно-политическая поддержка была дополнена на дипломатическом уровне высказанной позицией премьер-министра Р. Эрдогана в отношении поддержки российских силовых действий в регионе. Ряд вышеперечисленных факторов развития ситуации в Черноморско-каспийском регионе позволяет говорить о преобладании сферы конкуренции, в двусторонних американо-турецких отношениях по следующим причинам. Во-первых, процесс распространения американского влияния «перешагнул» американскую линию «сдерживания». Турция осталась в тылу американской военно-политической экспансии. Сейчас во многих направлениях своей внешней политики США не нуждаются в посредничестве Турции. Однако, последняя стремится по-прежнему играть роль промежуточного звена в реализации американских военно-политических инициатив, сохраняя при этом амбиции региональной державы и свою сферу влияния, главным образом, за счет американских ресурсов. Во-вторых, Турция показала, что она не готова поддерживать все инициативы США в регионе. В частности, это касается операции в Ираке, региональной политики по курдскому вопросу и т.п. Возникла проблема нестыковки национальных и блоковых интересов. Турция в этом контексте в ответ на рост влияния США в черноморско-каспийском регионе все более ориентируется на сближение с Россией. Таким образом, современный внешнеполитический курс Турции в Черноморско-каспийском регионе предполагает сохранения роли посредника в реализации западных инициатив. Причем этот геополитический императив объясняет и мотивирует турецкую политику по недопущению усиления региональных позиций США и ведущих стран ЕС без учета интересов Турции, вытесняя, таким образом, Анкару на периферию данного региона и фактически лишая ее статуса претендента на роль регионального лидера.


Список использованных источников и литературы:


1) Lerrabe Stephen F., Lesser Ian O. Turkish foreign policy in Age of Uncertainty. — “RAND”, 2003. – 239p.


2) Данилов В.И. Политическая борьба в Турции – основные направления и особенности (50-е нач. 80х годов) //Вопросы истории.- 1985.- №5.- С. 69-88.


3) Юрков Е.И. Исламский фактор во внешней политике США //США экономика политика, идеология.- М.-1983.- №8. – С. 30-39.


4) Волович О. Між Сходом I Заходом. Туреччина на європейсько-азіатському роздоріжжі //Політика и час. — №8.- 1998 – С. 22-27.


5) Лазарев М.С. Вторая мировая война и страны Ближнего и Среднего Востока. Положение в Турции, Иране, Афганистане и Арабских странах // Международные отношения на Ближнем и Среднем Востоке после второй мировой войны (40-50-е гг.). — М.: Наука, 1974.- С. 3-28.


6) Djerejian Edward P. A five step plan for working with Islam. — // The Christian Science Monitor. — March 17, 1995. Vol.- 87 Issue 17, Р.19.


7) Lerrabe Stephen F., Lesser Ian O. Turkish foreign policy in Age of Uncertainty. — “RAND”, 2003. – 239p.


8) Turkish Iktisat. 1993.- № 14.- С.5.


9) Turkish Probe // Turkish Daily News. — March 2004. — Issue 580.


10) Ekonomik ve Politik Gozlem, 02-08.11. 1992.


11) Уразова Е.И. Состояние и перспективы экономических отношений Турции с новыми тюркскими государствами Центральной Азии и Закавказья// Российско-турецкие отношения: история, современное состояние и перспективы. – М.: ИВ РАН, 2003. — C. 259-269.


12) Lerrabe Stephen F., Lesser Ian O. Turkish foreign policy in Age of Uncertainty. — “RAND”, 2003. – 239p.


13) Уразова Е.И. Состояние и перспективы экономических отношений Турцией и новыми тюркскими государствами Центральной Азии и Закавказья// Российско-турецкие отношения: история, современное состояние и перспективы. – М.: ИВ РАН, 2003. — C. 259-269.


14) Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Самуэль Хантингтон. – М.: ООО Издательство АСТ, 2003. – 603 с. 15) Маслин А.В. Военно-политическое сотрудничество Турции со странами Закавказья и Центральной Азии // Востоковедный сборник (выпуск пятый). – 2003. — C. 373- 383. 16) Turkish Iktisat. 1993.- № 14.- С.5.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.