Ирхин А. США и Турция: от сотрудничества к конкуренции в Черноморско-каспийском регионе

   Распад Советского Союза и беспрецедентное ослабление Российской Федерации в начале 90-х. гг. ХХ века обусловили трансформацию сфер влияния великих держав в Черноморско-каспийском регионе. На протяжении последующих двух десятилетий американо-турецкие отношения в ходе освоения региона претерпели эволюцию от преобладания в области двустороннего взаимодействия элементов сотрудничества к конкуренции. В ходе первого периода Турецкая Республика при поддержке США на протяжении нескольких лет проводила активный внешнеполитический курс по заполнению вакуума геополитического влияния, образовавшегося на южных границах бывшего СССР. Для турецкой политической элиты разрушение второй сверхдержавы означало появление нового пространства экспансии, открывая, в то же время, потенциал региональной нестабильности и конфликтогенности [1, р.99].     С этими вызовами приходилось работать и выдвигать эффективные меры внешнеполитического ответа. Тема американо-турецких отношений и другие смежные проблемы получили систематическое исследование в отечественной историографии советского периода. Значительный ряд работ посвящен военно-политической стороне американо-турецкого сотрудничества. В этом направлении работали такие ученые как: Миллер А.Ф., Старченков Г., Лазарев М.С., Иванова И.И., Шмаров В.А., Акопян Г.С., Гасратян М. А, Данилов В.И. [2] и др. Следующие исследователи изучали экономический опыт сотрудничества двух стран: Гафуров Б.Г., Киреев Н.Г., Портанский А., Розалиев Ю.Н., Уразова Е.И., Расизаде А.Ш., проблемы, связанные с сотрудничеством в области культуры исследовались такими учеными как: Еремеев Д.Е., Иванова И.И, Юрков Е.И. [3], и др. Новый импульс для исследования был дан после распада Советского Союза. Турецкий опыт интеграции в евроатлантические структуры, а также другие проблемы, связанные с американо-турецким стратегическим альянсом интересны для бывших союзных республик, которые пытаются преодолеть экономическое, военное, техническое и технологическое отставание от западного мира. В период развития украинской государственности в этом направлении работают такие исследователи как: Н. Мхитарян, П. Варбанец, О.Волович, А. Ирхин [4] и др. Предметом исследования данной публикации стала эволюция американо-турецких отношений в процессе «открытия» Черноморско-каспийского региона после геополитических изменений начала 90-х. гг. ХХ века. Задача статьи сводится к выявлению концептуальных подходов в формировании внешней политики Турецкой Республики после распада «Ялтинской системы» международных отношений, реальных собственных возможностей для ее проведения, а также степени самостоятельности государства в реализации своей геостратегии. Интеграционный проект, который лег в основу внешнеполитической активности Турции после дезинтеграции СССР получил в отечественной и зарубежной политической науке обозначение, как «Великий Туран». Он имел прочные идеологические корни в виде идей пантюркизма, появившиеся в начале прошлого века. В целом проект способствовал консолидации турецкого общества внутри страны, обеспечивая популярность турецкой правящей элиты. В исторической ретроспективе идеология тюркской солидарности, провозглашающая общность этнического происхождения, религии, элементов языка и культуры использовалась и ранее и поднималась пропагандисткой машиной Турции в период беспрецедентного ослабления Советского Союза. Так подобные идеи стали популяризироваться в период Второй мировой войны в 1942 и 1943 гг. [5, c.5]. Геоэкономический аспект турецких устремлений обосновывался уязвимостью государства в отсутствии доступа к нефтегазовым ресурсам. В свою очередь распространение влияния Анкары на тюркские территории Центральной Азии и Кавказа давал новые возможности для экономической экспансии. В 90-х гг. пантюркизм был также с энтузиазмом встречен в деловых турецких кругах Турции. В то же время, американская политика посредством турецкой активности имела и цивилизационное измерение. Процессы возрождения ислама в советском атеистическом обществе использовались Соединенными Штатами и Турцией в бывших Среднеазиатских республиках СССР и Кавказа, в качестве одного из факторов способствующих распаду второй сверхдержавы и, таким образом, политика Вашингтона реализовывалась в плоскости логики «столкновения цивилизаций». При этом инициировался процесс национальной самоидентификации нерусского населения. Этот динамический процесс мог стать неуправляемым. Угрозой проникающему американскому влиянию в регионе мог бы стать мусульманский фундаментализм, и миссионеры из государств основу внешней политики, которых составляет антиамериканизм (Саудовская Аравия, Иран). Какой ислам будет возрожден, имело непосредственное значение для американской внешней политики. Например, в Азербайджане при поддержке Ирана возрождалось традиционное шиитское направление, крайне нежелательное для Западного мира. Возрождение ислама суннитского толка, но в фундаменталистких формах, также не приемлет западной идеологии, культуры и быта, следовательно, ставит под угрозу присутствие Соединенных Штатов в регионе. Соединенным Штатам выгодно возрождение реформированной модели ислама, наиболее приемлемой для западной цивилизации по примеру Турции [6, р.19]. Поэтому США через политику Турции в регионе, пытались в начале 90-х гг. ХХ века усилить свое влияние и «оторвать» от Москвы бывшие советские республики, принадлежащие к мусульманской цивилизации. Таким образом, политическая экспансия Турции на Кавказе и в Центральной Азии подогревались не только турецким стремлением стать лидером сообщества тюркских народов, но и американской задачей не допустить в процессе чрезмерного ослабления российского влияния усиления Ирана и Саудовской Аравии. Кроме того, Турция должна была стать проводником либеральных идей при формировании экономической модели новых независимых государств и посредником в освоении их рынков и источников сырья западным капиталом и соответственно ограничить восстановления экономического влияния России в регионе. Ослабление бывшей второй сверхдержавы и соглашательская политика России с Западноевропейскими странами и США в начале 90-х гг., а также культурная близость Турции к тюркским народам бывшего СССР позволили государству объявить себя опекуном и «старшим братом» для тюркских государств (agabeylik). В 1992 году президентом Турции Т. Озалом был выдвинут тезис – «Тюркский мир станет доминирующим фактором на евразийском пространстве от Балкан до Китайской стены» [7, р. 99]. Это новое направление во внешней политике Турецкой Республики было объявлено в турецком парламенте 30 июля 1993 года: «Появление новых независимых государств на постсоветском пространстве положило начало чрезвычайно новому и важному развитию для Турции. В 2000-е годы государство должно стать центром притяжения в этом обширном регионе. Связанная с тюркскими республиками близкими отношениями, она имеет перед ними особые обязанности и обязательства в процессе их открытия миру и интеграции в мировое сообщество» [8]. Попытка распространения турецкого влияния была направлена не только на государства с преимущественно тюркским населением, но и на отдельные территории. Так, попытка значительного усиления турецкого влияния была направлена и на юг Украины. После возвращения в Крым крымским татарам необходимы были средства для своего обустройства. Фактически после распада СССР Украина осталась одна перед этой проблемой, а экономический кризис середины 90-х гг. ХХ века сделал её долгосрочной. Правительство Турции обещало оказать поддержку Украине в процессе возвращения и обустройства крымских татар, вследствие чего были приняты программы в разных сферах, в том числе в строительстве жилья («тысяча квартир»). Однако большинство из них было в последствии свернуто, так как требовало значительных финансовых затрат. В Крыму был открыт офис ТИКА, через который продолжают реализоваться программы в основном в сфере гуманитарного сотрудничества. Турецкой элитой предполагалось, что экономический потенциал и финансовые возможности государства вполне достаточны не только для оказания помощи, но и для мощного инвестирования в экономику тюркских республик. В мае 2000 года президент Турции С. Демирель накануне истечения своего срока полномочий в речи на саммите глав тюркских республик в Баку заявил, что возникший после распада СССР тюркский конгломерат не что иное, как «исторический шанс которым необходимо воспользоваться и локомотивом тюркского сообщества готова стать Турция» [9]. Турецкую экономическую и гуманитарную экспансию, осуществляемую с целью консолидации тюркских народов целесообразно разделить на два этапа: 1) 1992-1997 гг. — время активной экспансионистской политики Турецкой Республики. 2) 1997 — и до настоящего времени – осознание турецкой элитой ограниченности своих материальных ресурсов и начало восстановления экономического и политического потенциала РФ в регионе. На протяжении первого этапа турецкая сторона была доминирующим иностранным торгово-экономическим партнером тюркских государств. Государство демонстрировало своим младшим тюркским партнерам готовность выступать локомотивом развития региона и осуществлять значительные материальные вложения. В сжатые сроки были согласованы и подписаны с каждой из республик соглашения о торговле, взаимном поощрении и защите инвестиций, устранении двойного налогообложения, установлении прямого авиасообщения. В 1992 году было создано при Министерстве иностранных дел «Агентство по тюркскому сотрудничеству и развитию» (ТИКА), которое проводила свою деятельность практически во всех сферах отношений Турции с тюркскими государствами, а также с тюркскими народами, проживающими на территории бывших советских республик: в области экономики, культуры, образования, туризма и т.д. Офисы ТИКА были открыты на территории Молдавии, Монголии, Таджикистана, Грузии, Узбекистана, Азербайджана, Украины (в АРК), балканских стран и на территории Кипра. В сфере экономики основным направлением деятельности ТИКА являлось оказание экономической помощи, реализация совместных проектов и программ, регулирование правовых, технико-экономических, социальных и экологических вопросов сотрудничества [10]. В число приоритетных задач поставленных перед ТИКА, входило содействие в проведении структурных и рыночных преобразований, создание условий для быстрой интеграции государств и мест компактного проживания тюрков в мировое хозяйство. При выполнении этих функций представители ТИКА могли привлекать к участию в отдельных проектах, государственные министерства, предприятия и банки, сотрудничать с международными организациями, включая ООН, и структурами отдельных зарубежных стран. Наряду с деятельностью официальных правительственных турецких организаций в процессы новой политики государства активно включился частный торгово-промышленный капитал Турции. В регион устремились представители турецкого делового мира, поощряемые собственным государством и с расчетом получения прибылей от открытия новых рынков и приватизации государственного сектора экономик своих младших партнеров [11, с.261]. Начав с оказания гуманитарной помощи, Турция уже в 1992 году оказала тюркским государствам помощь в модернизации системы коммуникаций и транспорта. За исключением 10 км участка границы с Нахичеванской автономией Азербайджана, Турция не имеет общих границ с тюркскими государствами, и поэтому понимание транспортного вопроса в налаживании сотрудничества поставило перед государством вопрос о его участии, прежде всего в коммуникационных проектах, реализация которых объективно сближала стороны [12, p.100]. Вопрос изменения транспортных потоков являлся стратегическим в попытке отрыва государств от Москвы. Поэтому уже в начальный период было принято решение об участии Турецкой Республики в международных проектах строительства железных и шоссейных дорог, переоборудования каспийских и черноморских портов [13, с. 262]. К середине 1994 года между Турцией и республиками Средней Азии и Закавказья было подписано около 200 соглашений по торгово-экономическому сотрудничеству. Выделено по государственной линии около 1,5 млрд. долларов долгосрочных займов под низкий процент, 79 млн. прямой безвозмездной помощи, организовано спутниковое телевидение, заменившее русскоязычный канал, телефонная и воздушная связь и выделены тысячи стипендий для студентов [14, с.223]. К этому времени в «братских» республиках работало около 1,5 тыс. турецких предпринимателей, прямые инвестиции которых достигли 1 млрд. долларов. За всю историю Турецкой Республики это был первый амбициозный пример вывоза турецкого капитала. Внешняя картина страны – реципиента, которой гордились турецкие лидеры, постепенно вскрывала противоречия между амбициями и реальными возможностями государства. Турецкая экономика, находящаяся в хроническом кризисном состоянии, зависящая от западных заимствований была не в состоянии обеспечить потребности новых независимых государств в экономических ресурсах. Однако государство сумело сыграть значительную роль в регионе даже с учетом ограниченности собственных ресурсов. Во-первых, Турция сохранила свое присутствие, сузив его к гуманитарным и образовательным программам. Во-вторых, государство очередной раз сыграло роль моста между тюркскими республиками бывшего СССР и Западными экономиками, показав первым возможности диверсификации экономических связей, а вторым облегчить процесс проникновения иностранного капитала. В-третьих, при содействии Турции произошло включение тюркских республик СНГ в состав региональных экономических и политических объединений: Черноморское экономическое сотрудничество, Организация исламская конференция, а также способствовало проникновению международных финансовых организаций (МВФ, Всемирный банк, Азиатский банк развития). Таким образом, Турция способствовала в Центральной Азии и Кавказе одновременному развитию региональных и глобальных интеграционных процессов, которые в целом отражали интересы США в регионе. С середины 90-х гг. политическая элита центрально-азиатских и закавказских государств взяла курс на развитие национальной промышленности и, в первую очередь, экспортно-ориентированных сырьевых отраслей, продукция которых была обеспечена спросом на внешних рынках и обеспечивала поступление валюты. Однако развитие данных отраслей требовало значительных капитальных вложений, которые не могли быть обеспечены национальным капиталом. Турецкий капитал не стремился оказывать поддержку развитию долгосрочных дорогостоящих проектов. Данная особенность поведения турецкого крупного капитала просматривается и на территории собственной страны, где он также не стремится участвовать в долгосрочных дорогостоящих проектах. В этом проявилась следующая ограниченность турецких ресурсов – их технологическая слабость, неспособная удовлетворить технические потребности национальных экономик тюркских государств.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.