Ирхин А. Современная Турция: отказ от демократического эксперимента или новый геостратегический подход Запада (Часть 1)

     Для большинства западных экспертов и политиков современная модель Турции с точки зрения взаимодействия с ЕС и США представляется наиболее оптимальной. Однако менее 100 лет назад картина была совершенно иной.  Так, во время обсуждения Лозаннского договора (подписан 24 июля 1923 года) в Сенате цвет американской науки направил коллективное письмо государственным деятелям США. Профессор политических наук Гарвардского университета Альберт Б. Харт и 107 подписавшихся утверждали, что «турки живут не в Европе и не в районе  размещения цивилизованных  народов» [1, c. 184]. В письме также говорилось, что кемалисткий режим будет непременно свергнут, а национальное правительство никогда не достигнет поставленных целей.  


   Чуть менее 100 лет назад Османская империя была, по определению С.Хантингтона, стержневым государством исламской цивилизации. Султан – политический руководитель Турции являлся также халифом духовным лидером всех мусульман. Унизительное поражение в Первой мировой войне и фрагментация Порты союзниками заставило руководство национальной Турции провести модернизацию и вестернизацию своей империи. Кардинальные реформы, проводившиеся в 20-е годы ХХ века, проходили под единовластным контролем правящей партии НРП во главе с людьми, которые пользовались огромным авторитетом и были национальными героями освободительной войны 1920-23гг. Для того поколения турок Мустафа Кемаль был единственным султанским генералом, который одержал единственную победу в Первой мировой войне в 1915 году, отбросив английский экспедиционный корпус от Галлиполи. Ближайший сподвижник Ататюрка Исмет Инёню  одержал победу над крупными силами греческого десанта, отстояв, таким образом, независимость Турции. В Турции и сейчас остаётся неизменным уважение к этим людям. 


   Реформы, которые провёл Ататюрк, касались именно духовной и культурной жизни Турции. Они встретили сопротивление сразу после проведения в жизнь. Турецкие реформаторы не отказывались от ислама, они пытались поставить духовную жизнь вне политики, сделать государственные власти независимыми от религии и религиозности. При жизни Ататюрка, это частично удалось сделать. Но, несмотря на то, что ислам конституционно был лишен статуса государственной религии, за ним был сохранен ряд прерогатив.  Не мусульманин не мог вступать в ряды правящей и единственной политической партии до 1945 года – Народно-республиканской партии (НРП). Ислам был и остаётся для турецкой нации духовным объединителем.  Реформы в области духовной жизни (перевод Корана на турецкий язык, в основе которого уже лежала латиница) способствовала унификации и «национализации ислама», так как он стал в лингвистическом (культурном) плане турецким, а не арабским. Переход на латинский алфавит имел кардинальные последствия. Ведь язык Корана, распространившийся в мусульманском мире, сыграл, пожалуй, не меньшую роль в формировании мусульманской историко-культурной общности, чем содержательная сторона религии.


 В период между двумя мировыми войнами Турция прошла существенный процесс модернизации через вестернизацию. Экономические показатели росли за счет государственной (внутреннего мобилизационного ресурса)  политики. После Второй мировой войны начался второй этап демократизации турецкого общества.


Во второй половине 1945 года и в 1946 году в Турции возникло около 15 политических партий. Следовательно, процесс пошёл раньше съезда НРП, который упорядочил и узаконил его. Начало было положено   заявлением четырёх депутатов, которое поддержала общественность. Они развернули на страницах турецкой газеты «Ватан» резкую критику НРП, вышли из её рядов и 7 января 1946 года объявили о создании Демократической партии (ДП). В январе 1946 года съезд ДП принял  программу, в основу которой были положены все шесть главных конституционных принципов Республики (они же «шесть стрел» НРП). При этом толкование двух из них — этатизма и лаицизма — отличались от данного в программе НРП. Этатизм рассматривался ДП не столько как участие государства в экономической деятельности, сколько как всемерная поддержка частного предпринимательства в целях его быстрого развития.  В толковании лаицизма упор делался на признании свободы религии, являющейся «священным правом». Программа указывала, что государство должно не препятствовать свободной конкуренции, свободному формированию цен и прибылей, а обеспечить принципы рыночной экономики. Программа декларировала приоритет в развитии сельского хозяйства и преимущественное направление в него иностранной помощи.


    Демократизация турецкого общества показала ещё одну проблему, которая могла дестабилизировать государство. С введением многопартийной системы многие политические лидеры для привлечения голосов начали политизировать мусульманские духовные ценности, что могло привести к изменениям  внешней политики Анкары и в целом дестабилизировать саму Турцию.  В итоге к концу 50-х гг. турецкая экономика вступила в стадию кризиса, когда её экономический подъем был основан не на развитии стратегических отраслей промышленности (тяжелая индустрия и технологические отрасли), а на развитии легкой и пищевой промышленности и сельского хозяйства для обеспечения в основном ослабленных государств Западной Европы. Однако с восстановлением западных экономик, спрос на турецкие товары значительно снизился. Учитывая, что развитие страны в послевоенный период осуществлялось по американским рецептам,  турецкому правительству было трудно объяснить своим гражданам, почему экономика страны оказалась в таком плачевном положении.  Либерализация экономики привела также к более неравномерному распределению ВНП страны, что породило социальные проблемы. И, наконец, имплементация западных демократических стандартов привела к политизации исламских традиционных ценностей, как форме наиболее успешной политтехнологии, обеспечивающей победу на выборах. Однако мусульманская идеология, которая стала проникать во внутреннюю политику, постепенно получала продолжение во внешней, усиливая возможные противоречия, появившееся позже между США и Турцией в регионе.


 К тому же правительство, сформированное Демократической партией к концу 50-х. гг., начало политический флирт с Советским Союзом, результатом которого было обещание политических лидеров СССР предоставить помощь, аналогичную экономической помощи 30-х гг. для создания индустриальной базы Турции.


Исламское возрождение было результатом внешних и внутренних причин, таких как  глобальные геополитические изменения и их отражение на региональном уровне, попытки  культурной самоидентификации турецкой нации, экономические и социальные проблемы.


Возникновение подобных позиций является проявлением того, что Рональд Дор назвал термином «феномен индигенизации второго поколения», суть которого в отторжении навязываемой западной цивилизацией культурной парадигмы развития. Суть его состоит в том, что по мере того как западное влияние сходит на нет, молодые честолюбивые лидеры уже не могут надеяться на то, что Запад даст им власть и богатство. Они вынуждены искать средства достижения успехов в своем обществе и поэтому им приходиться приспосабливаться к ценностям и культуре своего общества.     


 Некоторые из турецких культурологов писали о том, что: «национализм и гуманизм это противоположные идейные течения, давая националистическую интерпретацию гуманистическим концепциям, разработанным на Западе, утверждая неприемлемость этих концепций для турецкой нации».  При этом они отмечали, что существуют ярко выраженные различия между любым европейским обществом и турецкой нацией с точки зрения социальной культуры, морали, взглядов на жизнь и верования, утверждая, что всякие идейные, философские концепции, будучи связанными с особенностями порождающего их общества, историческими условиями становления той или иной нации и данного общества и неприемлемыми для других неевропейских наций, делая вывод, что турецкая нация может идти вперед, лишь обращаясь к забытым сокровищам национальной культуры. Столкнувшись с исламским возрождением, кемалисткая политическая элита Турции попыталась сделать этот процесс управляемым. В 1980-х и 1990-х гг. турецкое правительство содержало Департамент религии, бюджет которого превышал расходы некоторых министерств. Желание перехватить инициативу у исламистов в возвращении к своим культурным корням привело к тому, что правительство Турции разрешило носить школьницам традиционную мусульманскую одежду, оказывало поддержку мусульманским школам, где преподают принципы устройства государства по законам шариата и т. д. Эти действия руководства Турции означали постепенное отступление от реформ, проводимых в 20-30-х гг. ХХ века.


   Исламское возрождение заставило изменить политический имидж турецких политиков, так президенты Турции Т. Озал, а затем С. Демирель, достаточно явно отождествляли себя с мусульманскими символами и политикой [2, с.226]. Демократия привела в Турции к ее парадоксу, когда западные демократические нормы государственной системы способствуют приходу к власти демократическим путем недемократических политических сил, которые готовы отойти от западной модели развития государства и возвратится к дореформенным порядкам [3, с. 2]. В этом отношении кемалисты были вынуждены также включать в свои политические программы новый взгляд на исламские традиции, но перед ними стоит вопрос грани между кемализмом и наследием Ататюрка и османскими традициями, которые способны дать выход в поисках национальной и культурной идеи для Турции после окончания «холодной войны». Оплотом кемализма, сдерживающим исламские политические движения, остаются вооруженные силы Турции, которые интегрированы в атлантические программы стран НАТО. Армия является самой модернизированной частью турецкого социума, но полностью зависящей от американских военно-технических поставок, финансовых дотаций, образовательных программ и т.д.


Закономерным является, то, что приход к власти исламистов оказал влияние на турецкую внешнюю политику. Под руководством президента Т. Озала Турция решительно заняла сторону западной антихусейновской коалиции. Однако такой шаг отвечал национальным интересам самой Турции. Несколькими годами позже Турция столкнулась с противоречиями своих национальных интересов и политикой своих главных союзников в регионе. В частности режим санкций, введенный против Ирака, наносил существенный урон турецкой экономике.  Внутри Запада между США и объединенной Европой также постепенно начали проявляться противоречия. Нежелание Германии расценивать ракетный иракский удар по Турции как нападение на блок НАТО, послужило для государства показательным примером, как старые союзники ответят на нерусскую угрозу их стране. Пример также показал, что старая система безопасности в условиях отсутствия общего вызова нуждается в новых концепциях, аргументирующих ее сохранение. Политическая двойственность страны проявляется  и в заявлениях политических лидеров Турции. По словам премьер-министра в 1993 году Т. Чиллер, Турция это и «западная демократия», и «часть Ближнего Востока», и она «соединяет две цивилизации, физически и философски». Отражая эту амбивалентность, в своей стране Т. Чиллер часто старалась быть мусульманкой, но на переговорах с Западом (НАТО) она утверждала, что «Турция – европейская страна и это географический и политический факт» [4, с. 228]. Дихотомия действительно отражается и в географическом положении страны: 2% турецкой территории находится в Европе, а основная — часть в Азии.


   Таким образом, исламское возрождение в Турции активизировало антизападные настроения и начало подрывать светскую прозападную ориентацию политической элиты государства. В тоже время ситуация  отсутствия всеобъемлющего внешнего вызова безопасности дала возможность Турции более широкой интерпретации своих национальных интересов.


 Следовательно, Турция из-за определенных трудностей пока не может стать полноправной европейской страной, ей также не удалось стать из-за ограниченности собственных экономических ресурсов лидером в тюркских государствах СНГ, а наследие Ататюрка постепенно подверглось нападкам со стороны исламистов, приобретающих все большую популярность. Однако в государстве по-прежнему существует культ отца турок Ататюрка, как величайшего представителя своей нации, сумевшего отстоять государственность, когда она была в смертельной опасности, и принесшего мир и процветание  Турции. Таким образом, Турция в середине 90-х гг. проявила еще большую, чем в предыдущие периоды разорванность и дихотомию между традиционным обществом и ориентированной на Запад политической элитой и армией. Очевидно, что в поддержании сложившегося равновесия, существенную роль играет турецкая армия, которая не позволяет политическим исламским силам провести переориентацию внутренней и внешней политики государства.


 


 


 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.