Ирхин А. «Сирийский котел» мировой политики (часть 1)

      Гражданская война в Сирии показала, что мир в отдельных регионах или даже странах остается отражением биполярной системы периода «холодной войны». При этом баланс мировых сил изменился не в пользу Запада, который с  конца 1970-х сумел создать американо-китайский альянс против СССР. После данного виртуозного стратегического хода Вашингтона кольцо военно-политического, экономического, технологического удушения советского пространства замкнулось. В настоящее время, Китай играет свою самостоятельную игру, а внешнеполитические линии обороны Пекина и Москвы во многом совпадают.  В то же время Запад, опьяненный победой в «холодной войне» стал более разобщенным. Политическое руководство США на протяжении последних 15 лет проводило односторонние силовые акции, перестраивая мир под новую американскую модель глобального доминирования.  Эти действия способствовали расколу Запада как минимум на два ядра — Западную Европу и США.         


   Традиционным полем конкуренции различных великих держав является Ближний и Средний Восток.  Причины банальны – современная человеческая цивилизация – это цивилизация нефти. Но в этом регионе она еще и качественная и дешевая (низкое содержание серы и низкая себестоимость ее добычи, даже по сравнению с Латинской Америкой, не говоря уже о России). При этом, рынок США зависит от поставок из этого региона на 5-7%, тогда как европейская зависимость значительно выше. Однако, и до открытия нефти, как важнейшего вида сырья современной экономики, данный регион сохранял свое значение в мировой политике. Эпоха крестовых походов и столкновение Запада и Востока в период средневековья, строительство важнейшей водной коммуникации – Суэцкого канала, от стабильности функционирования которой зависела существование Британской империи, занимающей четверть мировой суши.        


     В современном мире Ближний и Средний Восток, как источник углеводородных ресурсов и Восточное Средиземноморье как путь их транспортировки, имеют стратегическое значение для наиболее развитых экономик мира. Этот факт ставит в  зависимость экономические системы западных государств и Китая от стабильности в указанных регионах. В то же время,  районы насыщены различными видами вооружения, в них присутствуют опасные международные очаги напряжённости: турецко — сирийские, ирано-иракские, греко-турецкие противоречия, войны в Ираке, Афганистане, палестино — израильский конфликт. Несмотря на то, что в регионах отсутствует стабильность, последним и решающим арбитром в них, является американская военная мощь.


    США распространили  свое влияние этот регион после Второй мировой войны. До середины 1940-х гг., Ближний и Средний Восток был зоной исключительного влияния Британии. Для управления регионом Вашингтон начал использовать те же технологии, что и Лондон, выстраивая на основе  парадигмы «balance of power» систему балансов из конкурирующих государств, игра на которых дает максимальные дивиденды их субъекту.


   В традиции западной цивилизации для продвижения своих национальных интересов используются два вида баланса сил  — французский (Raison de tat – национальный интерес) и английский «balance of power». Французский предполагает непосредственное участие субъекта в одном из разыгрываемых балансов, тогда как английский баланс сил предполагает дистанционное разыгрывание субъектом различных комбинаций без непосредственного участия и только, когда ситуация становится критической, то субъект всей своей мощью вступает в игру на стороне, которая позволяет ему разрешить свои национальные интересы в полной мере. После того, как конкурент повержен, то при английском балансе стоит задача выстраивания новых балансов с участием победителей и побежденных, с тем, чтобы не позволить чрезмерного усиления одной стороны за счет другой.


    Для США в регионе Ближнего и Среднего Востока существуют три противоборствующие пары: арабы и израильтяне, индийцы и пакистанцы, иракцы и иранцы и до 2003 года США на Ближнем и Среднем Востоке руководствовались английским принципом «баланса сил». После указанного рубежа, США начали проводить прямые интервенции в Ираке и Афганистане, перейдя к французской методологии, и тем самым уничтожили или существенно подорвали выстроенные ранее балансы: Ирак – Иран, Пакистан (Афганистан и Пакистан воспринимается Вашингтоном, как единый регион АфПак) – Индия.  


По мнению Генри Киссинджера, весь американский механизм влияния в регионе сводится к следующим трем интересам: поддержание регионального баланса сил, обеспечение бесперебойных поставок нефти и разгром исламистских групп, которые угрожают Америке. Всякий ход Соединенных Штатов, преследующий любую из указанных целей, должен предприниматься при учете двух других, что существенно усложняет достижение каждой из них.


Из нерегиональных субъектов, влияющих на ситуацию на Ближнем и Среднем Востоке, особенно необходимо выделить интересы и геополитические возможности Китая и России. Если остаточное влияние последней получило второе дыхание в связи с сирийским кризисом, то экспансия Пекина носила экономический характер  и к 2011 году, к моменту «Арабской весны», приобрела угрожающие масштабы для Запада. Китай нуждается в углеводородных ресурсах для своей «мировой мастерской», а военные кампании США, даже без видимой победы – это ограничения для Пекина получать эти ресурсы.     


Внутрирегиональный расклад сил выглядит таким образом – на Ближнем и Среднем Востоке существует два претендента на роль региональных держав (ВВП, технологический потенциал, ВПК, наличие различных природных ресурсов, мобилизационные возможности, способность предложить цивилизационные модели развития) – Иран и Турция. Оба непримиримые в прошлом империи, представляющие два различных проекта внутри Ислама – шиитский и суннитский.  До 1979 года оба государства входили в американскую систему интересов, составляя прочный треуголок Тель-Авив – Тегеран – Анкара, однако Исламская революция в Иране существенно трансформировало американские подходы и возможности. Безусловной региональной державой является Израиль, развивающейся во враждебном окружении. Саудовская Аравия, Египет, Катар, Сирия и др., представляют более слабые государства, обладающие ограниченными возможностями по влиянию на регион.     


В Турецкой Республике, с приходом к власти в 2002 году умеренных исламских политических сил в лице Партии справедливости и развития (АКР), трансформируются внешнеполитические подходы в сторону реанимации османских технологий. Р.Т. Эрдоган ставит своей целью, чтобы Турция в среднесрочной перспективе достигла статуса лидера исламского суннитского мира. Современная внешнеполитическая стратегия государства реализуется в рамках концепции «Стратегической глубины», выдвинутой министром иностранных дел  Ахметом Давутоглу. Её суть сводится к вынесению центров экономического и военно-политического развития Турецкой Республики вглубь турецкой территории и окружение себя кольцом дружественных стран, ранее входивших в Османскую империю. На основе общих или схожих взглядов лидеров правящей в Турции партии Справедливости и развития стали устанавливать связи и тесное сотрудничество с умеренной исламской арабской силой ассоциацией  «Братья мусульмане».


Таким образом, новый период региональной нестабильности на Ближнем и Среднем Востоке накладывается на небезуспешные попытки Турции воссоздать свою исключительную сферу влияния в рамках территорий ранее входивших в Османскую империю. 


(Следующие части статьи — http://newworldsystems.ru/blog/turkey/4895.html, newworldsystems.ru/blog/turkey/4896.html, http://newworldsystems.ru/blog/geopolitics/4897.html).

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.