Ирхин А. Турция в новой архитектуре мирового порядка (часть 2)

Региональные страны [3]


 















Страна


ВВП


Военный бюджет


Численность населения


Мобилизационные ресурсы (ежегодные)


 


 


Турция


$1.125 trillion (2012 est.)


5.3% of GDP (2005 est.) – 15 место в мире по затратам


79,749,461 (July 2012 est).


male: 700,079


female: 670,328 (2010 est.)


 


 


Сирия


$107.6 billion (2011 est.)


5.9% of GDP (2005 est.), 10 место


22,530,746 (July 2012 est).


male: 256,698


female: 244,712 (2010 est.)


 


 


Египет


$537.8 billion (2012 est.)


3.4% of GDP (2005 est.), 35 место


83,688,164 (July 2012 est.)


male: 783,405


female: 748,647 (2010 est.)


 


 


 


Саудовская Аравия


$740.5 billion (2012 est.)


10% of GDP (2005 est., 3 место


26,534,504 (July 2012 est.)


male: 261,105


female: 244,763 (2010 est.)


 


 


Алжир


$274.5 billion (2012 est.)


3.3% of GDP (2006), 36 место


37,367,226 (July 2012 est.)


male: 342,895


female: 330,098 (2010 est.)


 


 


Арабские Эмираты


$271.2 billion (2012 est.)


3.1% of GDP (2005 est.), 38 место в % соотношении


5,473,972 (July 2013 est.)


male: 27,439


female: 24,419 (2010 est.)


 


 


Иран


$997.4 billion (2012 est.)


2.5% of GDP (2006), 60 место


78,868,711 (July 2012 est.)


male: 715,111


female: 677,372 (2010 est.)


 


 


Ирак


$155.4 billion (2012 est.)


8.6% of GDP (2006), 5 место


31,129,225 (July 2012 est.)


male: 332,194


female: 322,010 (2010 est.)


 


 


Греция


$280.8 billion (2012 est.)


4.3% of GDP (2005 est.), 22 место


10,767,827 (July 2012 est.)


male: 52,754 female: 49,485 (2010 est.)


 


 


Армения


$18.95 billion (2012 est.)


2.8% of GDP (2010), 50 место


2,970,495 (July 2012 est.)


male: 23,470


female: 21,417 (2010 est.)


 


 


Грузия


$26.4 billion (2012 est.)


1.9% of GDP (2010 est.)


4,555,911 (July 2013 est.)


male: 29,723


female: 27,242 (2010 est.


 


 


Пакистан


$514.6 billion (2012 est.)


3% of GDP (2007 est.), 41 место в % соотношении


190,291,129 (July 2012 est.)


male: 2,237,723


female: 2,104,906 (2010 est.


 


 



 


Внерегиональные акторы [4]


 










Страна


ВВП


Военный бюджет


Численность населения


Мобилизационные ресурсы (ежегодные)


 


 


 


Россия


$2.509 trillion (2012 est.)


3.9% of GDP (2005), 25 место по затратам в % от ВВП


142,517,670 (July 2012 est.)


male: 693,843


female: 660,359 (2010 est.)


 


 


 


Бразилия


$2.362 trillion (2012 est.)


1.7% of GDP (2009), 85 место


199,321,413 (July 2012 est.)


male: 1,733,168 female: 1,672,477 (2010 est.)


 


 


 


Китай


$12.38 trillion (2012 est.)


4.3% of GDP (2006), 21 место по % показателю


1,343,239,923 (July 2012 est.)


male: 10,406,544


female: 9,131,990 (2010 est.)


 


 


 


Индия 


$4.735 trillion (2012 est.)


2.5% of GDP (2006), 61 место в % показателе


1,205,073,612 (July 2012 est.)


male: 12,151,065


female: 10,745,891 (2010 est.)


 


 


 


Южная Африка


$578.6 billion (2012 est.)


1.7% of GDP (2006), 84 место


48,810,427 (July 2012 est.)


male: 482,122, female: 485,017 (2010 est.


 


 


 


Украина


$344.7 billion (2012 est.)


1.4% of GDP (2005 est.), 104 место в % показателе


44,854,065 (July 2012 est.)


male: 246,397


female: 234,916 (2010 est.)


 


 


 



 


Анализ развития стран по этим четырем критериям «жесткой силы» позволяет сделать вывод о безусловном региональном лидерстве Турецкой Республики в регионе Ближнего и Среднего Востока. Наиболее близко стоящим государством по критериям мощи является Иран.   В то же самое время, если брать эти же критерии и переносить на внерегиональный масштаб, то Турция занимает,  по крайней мере, близкую позицию к группе стран лидеров БРИК. И по крайней, опережает Южную Африку по выделенным параметрам.


Если оценивать ресурсы «мягкой силы», то Турция пытается себе вернуть статус лидера исламского суннитского мира, а возможно и статус «стержневой» и ключевой державы, который она занимала до 1923 года. В программе 61-го правительства Турции (2011 год), сформированного правящей Партией справедливости и развития отмечается следующим образом рост влияния Турции – «В период руководства партии АКР, благодаря быстрому росту экономики, научного и технологического потенциала, человеческого потенциала и дипломатических усилий Турция превратилась в легкую («мягкую силу») силу (очевидно в противовес «жесткой силе», используемой в международных отношениях Западом»), завоевывающую все больший авторитет.


Рост цивилизационного влияния Турции на системной основе проявляется с 2002 года, когда происламская партия одерживает свою первую победу на парламентских выборах. Основной идеей, позволившей набрать электоральное большинство, было повышение социальной ответственности государства, а также критическое отношение партии к стабилизационным мерам МВФ. К 2007 году к началу нового электорального цикла АКР подошла уже со значительными экономическими успехами. К этому времени отношение государственного долга к ВВП снизилось вдвое, впервые за последние 34 года уровень инфляции снизился до однозначной цифры и в 2007 году составил 9%. Экономический рост до 2008 года составлял в среднем выше 7%, в 2010 – 9%, 2011-2012 – около 5% и 3% соответственно. Правящая партия планирует, что к 2023 году к столетнему юбилею Республики, государство войдет в число 10 ведущих экономик.

Ирхин А. Турция в новой архитектуре мирового порядка (часть 1)

  Неизменной парадигмой внешнеполитической стратегии Турции последних нескольких столетий является использование ресурсов более сильного государства для продвижения своих национальных интересов. В данном контексте, Турецкая Республика на протяжении периода биполярного противостояния, стала южным форпостом в американской линии сдерживания, протянувшейся до Норвегии на севере Европы. Такая внешнеполитическая стратегия позволила государству достойно противостоять советским территориальным претензиям от 1946 года, получать военно-политические, экономические, технологические, финансовые и иного рода ресурсы от США и стержневых государств Западной Европы.     


Читать дальше →

Современная Турция: отказ от демократического эксперимента или новый геостратегический подход Запада (Часть 3)

      Однако вскоре в новой партии наметился раскол. Часть молодых членов партии Добродетели критиковала свое руководство за политизацию ислама и выступала за необходимость модернизировать турецкий секуляризм в соответствии с американской моделью. Иными словами, не только за отделение государства, но и за полную свободу религии от государственного контроля. Таким образом, исламское возрождение и система демократических выборов в Турции позволяет сделать вывод, что исламские политики заняли в ней постоянное место. Трудно прогнозировать по какому конкретно пути пойдет развитие турецкой политической системы, однако совершенно ясно, что исламские политики заняли в ее нише прочное место. Уже невозможно представить, чтобы они были исключены из политики или, чтобы их деятельность рассматривалась как преступная. Другими словами, возврат к тому, что было характерно для ранних лет Республики, уже невозможен.


Читать дальше →

Современная Турция: отказ от демократического эксперимента или новый геостратегический подход Запада (Часть 2)

   Парламентские выборы в Турции несколько раз подряд выигрывали происламские партии. Так было в 1995 году, когда к власти пришла партия Благоденствия во главе с Неджеметтином Эрбаканом, который сформировал коалиционное правительство. В парламенте Турции исламисты получили 156 из 550 мест [5, с. 5]. Наибольшую поддержку исламисты получили от отсталых, мало затронутых модернизацией и вестернизацией районов страны – в центральной части Анатолии, а также на окраинах крупных городов, где преобладают геджеконду (поселенцы нищеты), от представителей среднего городского класса, части интеллигенции, части бизнесменов и политиков, и что особенно показательно, от курдов, которые голосовали против кемалистких партий. Представители партии Благоденствия сумели воспользоваться достижениями западных политтехнологий, проведя агитацию на всех политических фронтах, используя противоречия, возникшие между представителями кемалистких партий и армией. На выборах она выглядела новой политической силой, которая давала убедительные ответы на вопросы электората, выдвинув двух респектабельных харизматических политиков  -   Н. Эрбакана и Р. Эрдогана.  Два политика внутри партии представляли одновременно два течения: консервативное, приверженцем которого был   Н. Эрбакан и, соответственно, либеральное, которое олицетворял Р. Эрдоган. Партия обещала очистить государство от коррупции и бороться за «чистоту системы и справедливый порядок» [6, p.129].


Читать дальше →

Ирхин А. Современная Турция: отказ от демократического эксперимента или новый геостратегический подход Запада (Часть 1)

     Для большинства западных экспертов и политиков современная модель Турции с точки зрения взаимодействия с ЕС и США представляется наиболее оптимальной. Однако менее 100 лет назад картина была совершенно иной.  Так, во время обсуждения Лозаннского договора (подписан 24 июля 1923 года) в Сенате цвет американской науки направил коллективное письмо государственным деятелям США. Профессор политических наук Гарвардского университета Альберт Б. Харт и 107 подписавшихся утверждали, что «турки живут не в Европе и не в районе  размещения цивилизованных  народов» [1, c. 184]. В письме также говорилось, что кемалисткий режим будет непременно свергнут, а национальное правительство никогда не достигнет поставленных целей.  


Читать дальше →

Внешнеполитическая стратегия Турции: от южного фланга НАТО до региональной державы

   Неизменной интенцией внешнеполитической стратегии Турции последних нескольких столетий является использование ресурсов более сильного государства для продвижения своих национальных интересов. В данном контексте, Турецкая Республика на протяжении периода биполярного противостояния, стала южным форпостом в американской линии сдерживания, протянувшейся до Норвегии на севере Европы. Такая внешнеполитическая стратегия позволила государству достойно противостоять советским территориальным претензиям от 1946 года, получать военно-политические, экономические, технологические, финансовые и иного рода ресурсы от США и стержневых государств Западной Европы.     


Читать дальше →

Ирхин А. Проблема внешнеполитического выбора турецкой элиты: между российским и американским векторами (Часть 2)

      Турция, по прежнему не смогла сформировать сильного лобби в США, поэтому вопрос геноцида поднимается при активном участии армянских и греческих общин. В целом последние пять лет климат американо-турецких отношений не предполагают значительного улучшения в краткосрочной перспективе. Несмотря на то, что, на дипломатическом уровне неоднократно обозначено, что Турция и США должны больше кооперироваться с целью борьбы с Курдской рабочей партии на севере Ирака «прорыва» в двустороннем сотрудничестве не произошло. Как представляется, в геостратегическом плане климат американо-турецких отношений существенно улучшиться после внешнеполитического отступления США и делегирования части полномочий своим контрагентам, то есть, по сути, Турция вернет себе позиции военно-политического посредника Соединенных Штатов Америки.


Читать дальше →

Ирхин А. Проблема внешнеполитического выбора турецкой элиты: между российским и американским векторами

    В современных геополитических условиях Соединённые Штаты Америки являются мировым лидером, сосредоточившим в своих руках беспрецедентную экономическую, политическую и военную мощь. В свою очередь Турецкая Республика является претендентом на роль регионального лидера и как член Североатлантического альянса служит опорным пунктом для американской внешней политики. Современный внешнеполитический курс Турецкой Республики характеризуется приоритетной постановкой национальных интересов над блоковыми, региональным сближением с Российской Федерацией в Черноморском регионе, временным замораживанием греко-турецких противоречий, в связи со стремлением страны в ЕС, «новой активностью» на Ближнем и Среднем Востоке и Восточном Средиземноморье и продолжением стратегического сотрудничества с США.


Читать дальше →

Ирхин А. США и Турция: от сотрудничества к конкуренции в Черноморско-каспийском регионе

   Распад Советского Союза и беспрецедентное ослабление Российской Федерации в начале 90-х. гг. ХХ века обусловили трансформацию сфер влияния великих держав в Черноморско-каспийском регионе. На протяжении последующих двух десятилетий американо-турецкие отношения в ходе освоения региона претерпели эволюцию от преобладания в области двустороннего взаимодействия элементов сотрудничества к конкуренции. В ходе первого периода Турецкая Республика при поддержке США на протяжении нескольких лет проводила активный внешнеполитический курс по заполнению вакуума геополитического влияния, образовавшегося на южных границах бывшего СССР. Для турецкой политической элиты разрушение второй сверхдержавы означало появление нового пространства экспансии, открывая, в то же время, потенциал региональной нестабильности и конфликтогенности [1, р.99].


Читать дальше →

США и Турция: от сотрудничества к конкуренции в Черноморско-каспийском регионе (Часть 2)

    Несмотря на амбициозные заявления и колоссальные организационные усилия, которые осуществлялись турецкой стороной на протяжении 90-х гг. ХХ века и крупные по турецким масштабам государственные и частные капиталовложения, Турция уже к середине указанного десятилетия, ощутила свою неспособность удержать тюркские государства СНГ в сфере своего доминирующего экономического и тем более, политического влияния. Кроме ограниченности экономических ресурсов существовала еще одна объективная причина по сужению турецкой активности в регионе — нежелание политических элит новых независимых государств Центральной Азии и Закавказья, поступаться частью своей только что появившегося суверенитета в пользу Анкары.


Читать дальше →