Ирхин А. Противостояние США и Китая и некоторые итоги формирования нового мирового порядка

 


Несмотря на глобальный кризис капиталистической экономики, США, как ведущая держава мира, продолжает активный глобальный внешнеполитический курс, который требует значительных капиталовложений. Хотя, именно США находятся в «ядре» финансового коллапса, внешняя политика Вашингтона продолжает сохранять свою военно-силовую составляющую (включая механизмы «цветных революций»), которая достаточно дорого обходится американскому бюджету и налогоплательщикам.


Однако  такая активная наступательная политика США, несмотря на растущий внешний долг и системные проблемы в экономике, имеет свой практический, в том числе, финансовый смысл.


Анализируя происходящие кризисы в глобальном масштабе, можно прийти к выводам, что они проходят по периферии экономических и геополитических центров, которые одновременно являются и геополитическими соперниками Вашингтона: Россия, Германия, Япония, Турция, и др.  (Украина, Северная Корея, китайско-японские отношения, Кавказ, Сирия и в целом Ближний и Средний Восток, российско-грузинские противоречия и т.д.). Капитал при этом уходит из этих регионов в «тихую гавань» мировой экономики, то есть в США и доллар.


Все эти методы сдерживания работают по главной цели США – экономической мощи Китая, которая трансформируется в технологическую и военную. В Украине также прослеживались американские цели, направленные не только на одновременное ослабление России и Германии, но и Китая. 3 декабря 2013 президент Украины В. Янукович посетил Китай, где подписал меморандум о строительстве глубоководного порта в Крыму, интегрировав Украину в новое издание Великого шелкового пути. Данный шаг был началом активных силовых действия «Майдана», а после смещения президентской власти все договоренности по крымской части нового Шелкового пути были сняты.


Читать дальше →

Ирхин А. Противостояние США и Китая и некоторые итоги формирования нового мирового порядка

 


Несмотря на глобальный кризис капиталистической экономики, США, как ведущая держава мира, продолжает активный глобальный внешнеполитический курс, который требует значительных капиталовложений. Хотя именно США находятся в «ядре» финансового коллапса, внешняя политика Вашингтона продолжает сохранять свою военно-силовую составляющую (включая механизмы «цветных революций»), которая достаточно дорого обходится американскому бюджету и налогоплательщикам.


Однако,  такая активная наступательная политика США, несмотря на растущий внешний долг и системные проблемы в экономике, имеет свой практический, в том числе, финансовый смысл.


Анализируя происходящие кризисы в глобальном масштабе можно прийти к выводам, что они проходят по периферии экономических и геополитических центров, которые одновременно являются и геополитическими соперниками Вашингтона: Россия, Германия, Япония, Турция, и др.  (Украина, Северная Корея, китайско-японские отношения, Кавказ, Сирия и в целом Ближний и Средний Восток, российско-грузинские противоречия и т.д.). Капитал при этом уходит из этих регионов в «тихую гавань» мировой экономики, то есть в США и доллар.


Все эти методы сдерживания работают по главной цели США – экономической мощи Китая, которая трансформируется в технологическую и военную. В Украине также прослеживались американские цели, направленные не только на одновременное ослабление России и Германии, но и Китая. 3 декабря 2013 президент Украины В. Янукович посетил Китай, где подписал меморандум о строительстве глубоководного порта в Крыму, интегрировав Украину в новое издание Великого шелкового пути. Данный шаг был началом активных силовых действия «Майдана», а после смещения президентской власти все договоренности по крымской части нового Шелкового пути были сняты.


Читать дальше →

Ирхин А. Противостояние США и Китая и некоторые итоги формирования нового мирового порядка

 


Несмотря на глобальный кризис капиталистической экономики, США, как ведущая держава мира, продолжает активный глобальный внешнеполитический курс, который требует значительных капиталовложений. Хотя именно США находятся в «ядре» финансового коллапса, внешняя политика Вашингтона продолжает сохранять свою военно-силовую составляющую (включая механизмы «цветных революций»), которая достаточно дорого обходится американскому бюджету и налогоплательщикам.


Однако,  такая активная наступательная политика США, несмотря на растущий внешний долг и системные проблемы в экономике, имеет свой практический, в том числе, финансовый смысл.


Анализируя происходящие кризисы в глобальном масштабе можно прийти к выводам, что они проходят по периферии экономических и геополитических центров, которые одновременно являются и геополитическими соперниками Вашингтона: Россия, Германия, Япония, Турция, и др.  (Украина, Северная Корея, китайско-японские отношения, Кавказ, Сирия и в целом Ближний и Средний Восток, российско-грузинские противоречия и т.д.). Капитал при этом уходит из этих регионов в «тихую гавань» мировой экономики, то есть в США и доллар.


Все эти методы сдерживания работают по главной цели США – экономической мощи Китая, которая трансформируется в технологическую и военную. В Украине также прослеживались американские цели, направленные не только на одновременное ослабление России и Германии, но и Китая. 3 декабря 2013 президент Украины В. Янукович посетил Китай, где подписал меморандум о строительстве глубоководного порта в Крыму, интегрировав Украину в новое издание Великого шелкового пути. Данный шаг был началом активных силовых действия «Майдана», а после смещения президентской власти все договоренности по крымской части нового Шелкового пути были сняты.


Читать дальше →

Ирхин А. Динамика украинского кризиса и почему не получилось «зажечь» Юго-Восток Украины (Часть 2)



Стремительность развития украинского кризиса, который упорно не хотят замечать в Киеве, ведет к катастрофе проекта под названием Украина. Такое ощущение, что у украинской промайдановской элиты срабатывают психологические механизмы защиты – когда не можешь решить проблему, ее лучше не замечать.  Между тем, этой же элитой делается все, чтобы приблизить украинскую геополитическую катастрофу: поднимаются вопросы о вступлении в НАТО (нет вопроса, более фундаментального, разделяющего Украину), подписываются соглашения с МВФ, реализация которых приведет к социальной катастрофе, отрезаются пути отступления для крымской элиты (санкциями на арест), первыми лицами делаются заявления, реализация которых невозможна в силу слабости государства, которые к тому же, еще больше раздражают «Русского медведя». Суммируйте к этим факторам дефолтную ситуацию в украинской экономике, что является перспективой нескольких месяцев.  


Анализ украинской политической площадки выявляет несколько особенностей.


Первой и общей, из которых, является отсутствие левой политической силы, задача которой защищать права обездоленных и оберегать от исчезновения  так и не состоявшийся средний класс. Коммунисты в этом плане постоянно теряют свой электорат, да и роль левых политических сил они уже не выполняют. В общем, выглядит довольно необъяснимо для бедной европейской страны. Здесь, на мой взгляд, также проявилось желание сэкономить, ведь левые  это выдвижение социальных лозунгов и что более серьезно – их выполнение. В этом плане, политические элиты за годы существования Украины вместо выдвижения  социального проекта активно эксплуатировали национальные и шире цивилизационные факторы. Если учесть, что Украина по цивилизационному принципу является расколотой страной, то региональные элиты на каждом электоральном цикле совершали преступление против единства страны, поднимая вопросы одного языка, одной истории, одних символов и памятников и одной церкви. А из этого следует, что отсутствие социальной ответственности у украинских миллионеров и миллиардеров, заседающих в Верховной Раде Украины, не способствовало единству страны, о которой они начали заботиться только сейчас, и то на эмоциональном уровне, на подконтрольных им национальных СМИ.


Читать дальше →

Ирхин А. Динамика украинского кризиса и почему не получилось «зажечь» Юго-восток Украины (Часть 1)

06  марта 2014 года Верховный совет АР Крым абсолютным большинством голосов проголосовал за присоединение Крыма к России, и второй раз  перенес сроки референдума о своем статусе уже на 16 марта 2014 года, сократив подготовку более, чем на два месяца.


 За день до ускорения крымского процесса, 5 марта произошло замораживание пророссийских протестов на Юго-Востоке Украины, и как следствие согласованного пророссийского фронта Юго-Востока не получилось. Почему этого не произошло? Ведь именно этот сценарий ожидался как в Москве, так и Вашингтоне, так и в разных частях объединенной Европы.


Проблема политической атмосферы Юго-Востока Украины состоит в том, что В. Янукович и Партия регионов выстроили в этих регионах жесточайшие феодальные механизмы взаимодействия с населением, по сути, со своим же электоратом. Поэтому, смещение В. Януковича было воспринято с определенными социально-экономическими надеждами. В этом тезисе содержится явное противоречие между политической и культурной ментальностью населения и социально-экономическими условиями существования. Партия регионов заставляла, как бы платить свою вотчину за представительство во власти. Из этого следует, что, так как В.Янукович позиционировал себя, как пророссийский политик, все, что связано с РФ в социально-экономическом плане воспринимается негативно. Этот эффект дополнялся экономическими санкциями со стороны Москвы.


Кроме того, Партия регионов подавляла все альтернативные пророссийские политические проекты на Юго-востоке Украины, взяв на себя роль монополиста в представлении интересов России в регионе и Юго-востока Украины в России. Когда же руководители ПР изменили своим фундаментальным установкам и внешнеполитическую ориентацию, что было чрезвычайно жалким зрелищем, то образовался политический вакуум.


Странный вывод, но деятельность Партии регионов Украины на Юго-Востоке страны – центре культуры Русского мира, нанесла тройной ущерб геополитическим интересам России, с чем Москве придется работать в ближайшее время.            


 

Ирхин А. Политические кризисы в Турецкой Республике и Украине: общие мотивы, как последствия одной политики

        В течение одного года два государства Черноморского региона – Турция и Украина, были охвачены политическими протестами гражданского населения. При этом масштабность, движущие силы и характер протестов имеют общую сценарную картину.   


Турция. В конце мая 2013 года в Турции начались беспорядки, которые охватили практически все крупные города. Главной движущей силой выступала молодежь, а оппозиция представляла из себя настолько разношерстный временный союз, объединяющий политические силы от турецких националистов до курдов, что рассуждать о его долговременности не приходилось. Спустя несколько дней самая влиятельная политическая фигура в Республике Р.Т. Эрдоган сделал заявление, в котором обвинил Запад в финансировании антиправительственных акций и в тщательной подготовке данных акций. К концу лета энергия протестного потенциала сошла на нет. Новые осенние попытки оживить его не принесли результатов.  Власть в Турецкой Республике устояла. Но в декабре 2013 года был нанесен уже новый удар по политическому имиджу правящей партии Справедливости и развития и лично по Эрдогану – коррупционный скандал, когда была раскрыта схема отмывания и расхищения бюджетных средств, к которой были причастны дети министров турецкого правительства. В ответ власть начала чистки в рядах прокурорского корпуса и руководителей полиции Турции. Таким образом, был нанесен электоральный ущерб правящей партии.


Украина.  Выступления, начавшиеся в конце ноября 2013 года, нанесли достаточно ощутимый ущерб действующей политической власти и уже привели к отставке правительства Н. Азарова, а западные области объявили себя «зоной свободной» от центральной власти.


Что общего?    


Читать дальше →

Ирхин А. Современная Украина глазами лидеров великих держав

Римский принцип периода империи «Кому выгодно» (Quid  prodest), может дать ответы на многие вопросы современного украинского политического кризиса. 


Территориально современное украинское пространство сформировалось де-факто в 1939 году, а де-юре  в 1945 году, когда западные державы антигитлеровской коалиции были вынуждены признать новые советские границы после подписания  «пакта Молотова-Риббентропа». В тот период СССР был на пике своего военно-политического развития, а Украина как часть этой системы смогла решить для себя задачу многосотлетней давности – возвращение западноукраинских земель. При каких условиях было сформировано украинское пространство:


1.      СССР предлагал альтернативный Западу  путь развития;


2.      СССР имел самодостаточную экономическую, технологическую, социальную и финансовую системы, которые были способны обеспечить высокие темпы развития и составить конкуренцию капиталистическому высокоразвитому миру;


3.      Эти условия понимали и принимали как объективную данность на Западе.   


После 1991 года данные условия исчезли с повестки дня, а Россия, как центр бывшего СССР оказалась зависимой по всем вышеперечисленным условиям, которыми она располагала в прошлом. Украина, как бывшая часть общей союзной системы мало того, что оказалась слишком проблемным объектом международных отношений, в конце концов, начала вызывать массу вопросов у ее западных соседей в отношении справедливости «исконно польских, венгерских и румынских» территорий и в целом границы Европы. Ведь последние территории отошли Украине в результате сговора двух «тиранов» в 1939 году. Интеграция в западные интеграционные проекты является слишком дорогостоящей для Запада или для украинской социально-экономической системы. Ни Запад, ни Украина не готовы, да и не в состоянии платить такую цену. Современного же российского потенциала недостаточно, чтобы интегрировать украинское государство в существующем географическом формате в свои интеграционные проекты. У лидеров великих держав Запада и набирающей вес России  возникает резонный вопрос о компромиссе между собой за счет географических ресурсов Украины, для чего существуют исторические и цивилизационные причины и предпосылки.


Украинская политическая элита пытается избежать данного мучительного выбора, разрывающего Украину. Делается это, кроме всего прочего,  попыткой привлечения китайских интересов, когда синхронно с началом «Евромайдана» Президент заключает ряд соглашений с Китаем, буквально  втащив Поднебесную в «украинскую игру» великих держав.                        


 

Ирхин А. "Украинская внешняя политика" России: дилемма одного выбора

   Известная политическая мудрость в отношении двух бед российской государственности – дураков и плохих дорог, для Украины уже сводится к трем национальным проблемам – дорогам, дуракам и дуракам в Москве.  


    Как и 10 лет назад возможности России по влиянию на Украину ограничены.  Хотя договор об ассоциации между Украиной и ЕС не был подписан в декабре 2013 года, скорее, этот шаг не стоит рассматривать в качестве резкого поворота Киева и отказа от своих евронтеграционных устремлений. В настоящее время, в основе украинского направления внешней политики России лежит курс на принуждение к интеграции в евразийские интеграционные проекты. В качестве методов используются экономические факторы давления, применение которых имеет социальный и электоральный эффект домино и, следовательно, угрожает правящей элите Украины. Данная политика дает эффективные, но краткосрочные результаты, однако значительно сокращает положительный образ России в глазах рядовых граждан Украины. Таким образом, Москва создала систему давления на украинских олигархов, однако получает обратный эффект в украинском обществе.    Активная и, что не менее важно, успешная внешнеполитическая деятельность Москвы на украинском направлении, позволяет вернуть временно утерянный  Россией статус субъекта мировой политики и место в клубе великих держав. Ведь после развала СССР, политической элите России был обеспечен доступ к этому клубу, но сделано это было, скорее, для утешения ее самолюбия, а не отвечало действительному распределению силы и различных видов мировых ресурсов. Таким образом, через активную позицию в Украине российская элита реализует свой давний исторический комплекс приобщения к западной цивилизации. Причем это стремление к ощущению общности с элитой «богатого и цивилизованного Запада» осуществлялось российской элитой как за счет построения союзнических, так и конфронтационных отношений с ним. Другими словами Россия воспринимает «проблему Украины», как часть своих отношений с Западом, тогда как Запад главным образом как фактор сдерживания возможностей Москвы, как регионального и мирового центра силы. Исторически дискуссионным является вопрос роли украинских земель и элиты в Российской империи, включая советский и постсоветский период. Однако факт формирования современной территории Украины в тесном союзе России в рамках советского государственного проекта, а также продолжительность украинского хрущевско-брежневского периода не могут отрицаться ни российскими либералами, ни украинскими националистами. 


Читать дальше →

Ирхин А. Украинская дилемма Вашингтона

  Второй раз за последние десять лет Киев стал  центром политической и интеграционной конкуренции в Евразии — «фронтовой зоной» между континентальным и атлантическим Западом и Россией. Однако после 2004 года произошли трансформации, которые изменили возможности Вашингтона, Брюсселя (Берлина) и Москвы. 


 Во-первых, начиная с 2008 года, глобальный экономический кризис существенно сократил возможности западной цивилизации, и в первую очередь США, нести бремя белого человека в прежнем масштабе (проводить глобальную демократизацию).


   Во-вторых, на протяжении последних 15 лет США проводили односторонние силовые  акции, перестраивая мир под новую американскую модель глобального доминирования. Эти действия способствовали расколу Запада как минимум на два ядра — Западную Европу и США. Кроме того, США столкнулись с состоянием всех империй периода заката — имперским перенапряжением, когда они не в состоянии одновременно отвечать на все вызовы международному порядку, построенному ими исключительно под себя и свое мировоззрение. Логическим выходом из этой ситуации является перекладывание части данных обязательств на другие сильные державы и создание системы союзников и модели полуторополярного мира, где главенствующую роль занимает Америка. Данная модель предполагает контроль над ключевыми регионами и географическими точками мира,  создание системы сдержек и противовесов между великими державами и сохранение американского лидерства в четырех ключевых сферах: военно-политической, экономической, технологической и сфере притягательности массовой культуры.


Читать дальше →

Нелина Л. По поводу круглого стола на тему перспектив российско-украинского сотрудничества



Минувшая неделя в Украине прошла под знаком круглых столов. Существенно не сдвинувшись пока с мертвой точки, власть и оппозиция все же села за стол переговоров и, похоже, что Янукович готов идти на какие-то символические уступки. Как будут развиваться события далее, покажет время, однако уже сегодня существует ряд вопросов, которые требуют обсуждения в экспертной среде. В этой связи 9 декабря в Симферополе прошел круглый стол «Перспективы сотрудничества России и Украины в контексте глобальных и региональных интеграционных процессов». И хотя тема далеко не нова, ее звучание приобретает особую актуальность для Крыма в контексте происходящих в стране движений. Участниками круглого стола стали представители экспертного сообщества Крыма и Российского института стратегических исследований (РИСИ). По словам заместителя директора РИСИ Т.С. Гузенковой идея проведения подобного мероприятия появилась еще до проведения Вильнюсского саммита, но было решено провести его уже непосредственно по итогам.


Делясь общими впечатлениями от мероприятия, в первую очередь хочется сказать об изменении общего тона диалога. И эти изменения наблюдаются с обеих сторон. Так, если в ходе аналогичного мероприятия в середине октября представителям РИСИ то и дело приходилось выслушивать обвинения со стороны крымских политологов в отсутствии внятного курса по отношению к Украине, в этот раз крымчане подобных нападок не совершали (наверное, убедившись в их тщетности), а О.Б. Неменский прямо заявил о том, что до 2010 г. у России в действительности не было никакой определенной политики по отношению к Украине, после же – она приобрела исключительно экономико-интеграционное содержание. Вынесение на повестку дня вопроса интеграции в ТС наполнило также содержанием и критерий пророссийскости постсоветских элит в понимании руководства РФ. Таким образом, в очередной раз подтверждается вывод о существовании исключительно прагматического подхода России к отношениям с Украиной. На фоне очерченной модели взаимоотношений заявления о болезненности восприятия в России евроинтеграционного курса Украины выглядят как-то странно. Нужно сказать, что констатацией отсутствия идейной составляющей интеграционного процесса представитель РИСИ не удивил. В этом плане С.В. Юрченко была подчеркнута западноориентированность (вторичность по отношению к ЕС) российского «проекта будущего» и возможность исключительно краткосрочного успеха при использовании «жесткой силы». А.Р. Никифоров эту ситуацию объяснил тем, что Россия до сих пор не определилась «она сама по себе цивилизация, или часть Запада». Обосновывая прагматизм российского руководства, Т.С. Гузенкова отметила намеренное избегание в среде российской элиты обсуждения общефилософских категорий и поиска идеологических основ интеграционного проекта, поскольку интеграция на основе экономического прагматизма считается единственной возможной для диалога сферой, учитывая национальную пестроту постсоветского пространства. Отсутствие интеграционного проекта в плоскости идей и ценностей, в том числе, объясняется тем, что будущий проект должен соответствовать национальным интересам России, а «что такое национальные интересы России в России еще не придумали».


В ходе обсуждения были также высказаны интересные мысли в отношение будущего Украины и Крыма в частности. Так, о существующих для Украины рисках раскола в результате разразившегося политического кризиса шла речь в докладе А.А. Ирхина. Описывая три возможных сценария дальнейшего развития он заключает: «современная Украина является фронтовой зоной между евразийским и европейским интеграционными проектами. Ни одна из сторон не хочет и не может отдавать свою часть Украины». В контексте недавнего заявления Д.Медведева интересно, что во время круглого стола российской стороной наличие предпосылок для распада Украины отвергалось. Не очень радужно были обрисованы перспективы русских в Украине, поскольку было констатировано отсутствие у России возможности им помочь и даже указано на существование мнения, согласно которому русские в Украине мешают дружбе российского и украинского народов.


Что же, подводя итог, по косвенным признакам можно констатировать только наметившийся сдвиг в сторону понимания со стороны российского экспертного сообщества необходимости подкреплять прагматические экономические интересы идейно наполненными лозунгами. Станет ли это понимание отправной точкой чего-то, а в особенности корректировки реализуемого российской политической элитой курса по отношению к Украине, остается вопросом.